Глядя на экран с результатами экспресс-обследования, он подвигал кустистыми бровями.
– Салима ханум, вам надо больше отдыхать.
Она невесело усмехнулась:
– На том свете отдохну. Теперь вот Эас капризничает, вместо того чтобы войти в моё положение и сделать мне подарок.
– Ой, не грузите меня своей работой! – отмахнулся доктор. – А то я вам начну рассказывать о своей, со всеми подробностями – вам это надо? И пессимизм этот оставьте. Вы же не хотите пить таблетки от депрессии, правда? Ребёнку это совсем ни к чему.
Она вымученно улыбнулась.
– Вы ведь понимаете, доктор Стромберг, сейчас я не могу позволить себе отдых. Чуть позже. Как только улажу всё с этой войной, уйду с поста и займусь здоровьем.
Мохнатая бровь доктора подпрыгнула:
– Вы собираетесь уйти из координаторов, Салима ханум? Как врач я могу лишь приветствовать этот шаг, хотя как гражданина Земли меня весьма беспокоят его последствия. Ну, как скажете. Пейте пока витамины, делайте гимнастику и побольше гуляйте на свежем воздухе. А когда разберётесь с неотложными делами – прямиком в больничку, и оттуда я вас до родов не выпущу, уж не взыщите.
– Договорились, – кивнула она.
– Девочку уже назвали? – спросил он.
– Нет.
До того ли? Столько всего навалилось, не вынести.
– Назовите, – настойчиво порекомендовал доктор. – И разговаривайте с ней иногда. Так часто, как сможете.
– Доктор Стромберг, это не первый мой ребёнок, – вздохнула она. Как будто она не знает!
– Тогда я не понимаю, почему он до сих пор без имени, – ворчливо отозвался врач. – Генетическую последовательность уже проанализировали, исходно ребёнок здоров и имеет все предпосылки к успешному развитию. Если вы его загубите, то исключительно благодаря вашему упорству и целеустремлённости.
– Доктор Стромберг, честное слово, я лягу в больницу, едва появится возможность. – Салима почувствовала себя виноватой; этим всегда и кончались его визиты.
– Честное слово политика – вечерняя сказка для избирателей, – пробурчал доктор. – Но я всё же надеюсь, что вы будете благоразумны.
Он ушёл, собрав свой чемоданчик, а она выпила витамины и вновь открыла ноутбук. Отдых – прекрасная и желанная вещь, но кто будет делами заниматься?
Сообщение от координатора Иленты уже висело в так и не свёрнутом окне:
«Нападки Земли безосновательны! Эас не имеет никакого отношения к тьме. Эас привержена свету и никогда не связывалась ни с чем сомнительным. Разглагольствования Земли о тьме на Эас – гнусное и откровенное оскорбление!»
Засуетился Илента, задрожала почва под ногами. Оправдываться начал. Оправдания сами по себе – признак слабости, сильный не оправдывается, он просто игнорирует неприятные слова, как брёх собаки. А уж оправдания, которые противоречат фактам… «Эас не связывается ни с чем сомнительным» – фразочка прямо для монолога сатирика. Ухватиться за неё да раскрутить под нужным углом, чтобы другие миры припомнили Эас и нечестность купцов, и каперство, и работорговлю, и иные обиды… Эас сметут, даже вмешиваться не потребуется. Но это Земле не нужно. Эас – мир, с которым можно иметь дело, а что до обид – кто без греха? Салима не думала, что Эас в самом деле предалась тьме, она хотела от Иленты только одного – чтобы он заплатил, по справедливости и с процентами. Но если он будет упрямиться, у неё ничто не дрогнет – ни голос, ни рука. Заплатит потом вдесятеро, как Эл Танг Ри, или покончит с собой, как Сар Имит. О том, что бывший координатор Гъде выбросился с балкона девятнадцатого этажа, стало известно вчера.
Её сообщение было более личным по тону и донельзя вежливым:
«Определитесь, пожалуйста, господин Илента. Либо Эас не отвечает за военные действия в интересах нанимателей Гъде и Чфе Вара – в таком случае вы заключили сделку с тьмой, приравниваемую к пособничеству тёмной силе, которую мы взялись искоренять любыми средствами. Либо Эас не связывалась с тьмой и действовала сугубо из своих экономических и политических соображений – тогда вам придётся покрыть нам весь ущерб: прямой, косвенный и моральный».
Похоже на ультиматум, да это он и есть. Разве что срок не оговорён. Впрочем, sapienti sat[1].
Двум новым крейсерам предстояло отправиться к Чфе Вару, везя солдат и монахов во главе с кардиналом Галаци. Миленич ждал, что Дьёрдь Галаци выберет его корабль, названный в честь святого и расписанный библейскими сюжетами, а уж всяко не тот, которым командует мусульманин. И был сильно озадачен. И даже слегка раздосадован, иначе не высказал бы Принцу в резких тонах: