Нет, допускать вооружённый конфликт с Землёй никак нельзя. А торговлей их не задавишь, у них свой независимый рынок. Год назад можно было бы намекнуть: если разозлить эасцев, они прекратят поставки траинита. Но теперь у Земли столько траинита, что она сама может его продавать.
Постепенно все координаторы склонились к весьма неприятной мысли: лучше сдать Эас, чем потерять всё. Разумеется, ответ координатору Эас был сформулирован более литературно и так, что у читающего создавалось впечатление, будто он сам виноват в своих несчастьях. Что, по сути, являлось правдой.
«Дорогой координатор Илента! Хант действительно обеспокоен сделками, заключёнными хантскими капитанами и адмиралами с нанимателями, чья приверженность тьме убедительно доказана. С вашей стороны это явилось, конечно, чудовищной ошибкой. Мы уверены, что состоявшееся таким образом сотрудничество Эас с тьмой было непреднамеренным. Однако сам его факт заставляет с величайшей осторожностью отнестись к любым дискуссиям в Совете, затрагивающим участие ваших трирем в печально известных событиях. Самое лучшее для вас – постараться эти дискуссии минимизировать. И решительно отмежеваться от тьмы – как можно скорее и любой ценой».
Любой ценой! Илента дёрнул плечом, и ткань туники треснула. Да что ж такое, хоть вовсе приём отменяй!
Любой ценой. Дурак бы не понял намека. А кстати, какой ценой?
Он удержался от того, чтобы отправить сообщение в Совет. Ханты, чтоб им подавиться, правы: чем меньше будет муссироваться вопрос о степени вовлечённости Эас во тьму, тем лучше. Зачем он только начал эти препирательства во всеуслышание? Хотел всем доказать, что Салима не может диктовать ему свою волю, а что в итоге доказал? Это был второй раз в жизни, когда он пожалел об отсутствии в реальном мире возможности сохраниться и перезагрузиться. Первый раз случился в юности и касался женщины.
Свой вопрос он адресовал лично Салиме. А когда вернулся с приёма и прочёл, что она написала, чуть зубы не сломал с досады.
«Как вам совесть позволяет требовать весь наш траинит? – Это было похоже на вопль. – Такое можно получить только в качестве контрибуции в результате затяжной войны, а у нас с вами настоящей войны вообще не было!»
От ответа Иленту чуть удар не хватил:
«Хотите, будет?» – И смайлик.
Соседа слева Согиро узнавал по въевшемуся запаху машинного масла. Автомеханик. Притопал вечером, когда он сидел на крыльце с банкой пива и отдыхал от дневных трудов, подставив лицо прохладному ветерку.
– Здорово, найдёныш! Новости смотрел? А, ты ж того, – спохватился он, покрутив рукой вокруг глаз. – Мы, кажись, с Эас посрались.
– И что? – мрачно спросил Согиро. – В баню не возьмёте?
– Почему не возьмём? – не понял сосед. Где Эас и где баня?
– Ну, я ведь эасец.
– Как это? – изумился он.
– Что значит – как? – затормозил Согиро. – С Эас я. Эасской расы. Разве не видно, что я на вас, местных, не похож?
– Э-э… Ну, мало ли кто на нас не похож. Негры ни фига не похожи, а они земляне. Ты больше похож вообще-то. – Сосед озадаченно почесал голову, и тут на него снизошло озарение: – Блин! То-то и оно! Мы с мужиками всё думаем, с чего тебя от водки так закрючило, а ты, оказывается, эасец. Прости, что напраслину возвели, слабаком-трезвенником считали.
– Так в баню возьмёте или нет? – уточнил Согиро.
– Конечное дело, возьмём! Согиро, а ты точно эасец? Как же вы с Баин пересеклись?
– Она ведь говорила, в космосе.