– Господин адмирал, – она не сдержала всхлип от полноты чувств, – вы можете относиться ко мне как угодно, я не обижусь. Только за шею не кусайте.
Он хмыкнул.
– Тебя как зовут? – Лучше поздно, чем никогда.
– Эст Унтли, господин адмирал.
– Прекрати уже это «господин адмирал». Называй меня просто «Йозеф».
– Да, господин Йозеф.
Он закатил глаза.
– Давай, завязывай свои косы. Пойдём в медблок.
Йозеф отозвал Клару для разговора в процедурную, на минуту оставив Эст Унтли у лазарета. И Мария, болтающая с роженицей, увидела её в приоткрытую дверь.
– Ах ты, тварь!
В сердце добродушной, заботливой Марии жила одна ненависть. Ненависть к гъдеанам, убившим её мир. Жгучая, иррациональная и неистребимая. Предстоящий рейд на Гъде вдохновлял её, вроде бы не воинственную женщину, и она молилась о том, чтобы именно «Ийону Тихому» довелось причинить наибольшее число смертей и разрушений.
И тут за дверью мелькнули гъдеанские косы и брови вразлёт. Мария, бросив Эйззу на полуслове, выломилась в коридор и залепила гъдеанке плюху тяжёлой, вовсе не дворянской ладонью.
– Тебе чего тут надо, дрянь?
Эст Унтли не удержалась на ногах. Мария подскочила к упавшей, со злостью врезала туфлей в бок.
– Чтоб ты сдохла, нелюдь!
Женщина застонала. Мария вцепилась ей в косы.
– Дома не сиделось, гадина? Получи! Где наше солнце, змеища? Чтоб вам всем такой же конец пришёл! Только ты до него не доживёшь, я тебе ноги повыдергаю и в вагину запихну задом наперёд!
Переговорив с Кларой насчёт Эст Унтли – он полагал, что у гъдеанки, помимо ран на шее, могут быть и другие, скрытые травмы, и просил разобраться повнимательнее, – Йозеф вышел в коридор, чтобы позвать её… и увидел мересанку, яростно таскающую за косу и пинающую женщину, которой он пообещал лучшую участь, чем на «Молнии».
– Мария! – рявкнул он.
Она в пылу не услышала, хотя гарнитура была на месте. Или не обратила внимания, что ещё хуже. Не обращать внимания на адмирала, будучи всего-то электриком шестого разряда – хороший способ навсегда покинуть флот. Вскипев, он дёрнул её за плечо, грубо отрывая от Эст Унтли, и уже размахнулся, но передумал. Он до такого не опустится. Отшвырнул её к стене и гаркнул:
– Стоять!
Эст Унтли скорчилась на полу, поджав ноги к животу, и плакала, повторяя:
– За что? Что я ей сделала?
Мария попыталась было что-то вставить, но Йозеф сурово прикрикнул на неё:
– Заткнись! – И приказал в переговорник: – Старпома к медблоку, быстро.
– Н-да… – Клара, вышедшая вслед за Йозефом, склонилась над гъдеанкой. – Другие травмы у неё и вправду есть, как в воду глядели.
Йозеф присел рядом на одно колено, успокаивающе погладил Эст Унтли по рассыпавшимся косам.
– Ну-ну, уже всё. Встать можешь? – Он просунул руку ей под мышку, потянул вверх, помогая подняться. – Где болит?
– Везде, – всхлипнула она. – За что она меня так?
Иоанн Фердинанд примчался так быстро, как мог. Нечто в голосе командира подсказало ему: лучше не медлить и хорошего не ждать. Гржельчик был у медблока, он прижимал к себе плачущую гъдеанку, которую приволок вчера откуда-то пьяный, и ласково похлопывал её по спине. В углу стояла нахохлившаяся Мария, руки скрещены на груди, губа оттопырена. И в воздухе разлито что-то такое недоброе.
– Адмирал Гржельчик, старший помощник аль-Фархад по вашему приказанию явился, – отбарабанил он, не в силах отделаться от ощущения близких – или уже происшедших? – неприятностей.
Гржельчик отпустил гъдеанку – докторша фрау Золинген тут же взяла её за руку, заговорила с ней негромко, – и тяжело, словно разгоняющийся в гору бульдозер, ткнул пальцем в Марию:
– Это твоя женщина, Иоанн Фердинанд?
Мересанец моргнул. Командир прекрасно знал, кем ему приходится Мария.
– Да, адмирал.
– А вот это – моя. – Палец переместился в сторону гъдеанки. – Ты за свою бабу отвечаешь?
– Да, адмирал. – Он не мог взять в толк, куда клонит Гржельчик.
– А я – за свою, – уронил он веско. И, внезапно размахнувшись, выбил жёстким кулаком из груди мересанца весь воздух.
– Иоанн! – вскрикнула Мария.
Иоанн Фердинанд, сложившись пополам, отлетел на полметра и рухнул. Мария, запричитав, кинулась к нему. С трудом втянув в себя воздух, мересанец хрипло выдавил:
– За что?
– Вот и она тоже спрашивала. – Он кивнул на Эст Унтли. – Но твоей бешеной бабе, – он смерил взглядом Марию, хлопочущую вокруг Иоанна Фердинанда, – было нечего ей ответить. Может, тебе она объяснит.