Сияя, как новенькая лампочка, Хелена пристала к отцу:
– Па-ап! Ну пап!
Йозеф был хмур. Думы лезли, как назло, невесёлые. Эст Унтли осталась в медблоке: по словам Клары, треснуло едва сросшееся ребро; похоже, гъдеанку били там, на «Молнии», а она ничего не сказала, видно, посчитала несущественным. О чем ещё она не говорила? Но и не будь проблем с ребром, Клара всё равно уложила бы её в лазарет: нужны капельницы. Если бы на «Ийоне» была гъдеанская консервированная кровь, обошлось бы проще, но что толку жалеть о том, чего нет и быть не должно? Придётся бабе выкарабкиваться постепенно, за счёт резервов организма, витаминов и лекарств.
Мария эта сумасшедшая! С чокнутой мересанкой он расстался бы без сожалений, не имей она мужа, выставил бы пинком под зад: вон мересанский флагман, туда и проваливай. Однако старпома терять не хотелось. Йозеф успел уже несколько раз пожалеть, что его ударил, и передумать снова. Не Марию же бить, в самом деле. А спустить такое на тормозах – это себя не уважать. Экипаж должен знать, кто на корабле командир и что можно себе позволять, а что нет. Не о чем жалеть. Если Иоанн Фердинанд тоже ненавидит гъдеан до такой степени, что готов забыться – скатертью дорога. Нечего тут межрасовые разборки устраивать. Бедная женщина уж точно не виновата ни в том, что творил Ен Пиран с шшерцами, ни в том, что он сделал с Мересань. Один такой говнюк, а тень на весь народ.
Он попросил Дьёрдя Галаци присмотреть за Эст Унтли. Епископ и развлечёт, и утешит, и проследит, чтобы никакие мстители к гъдеанке не подходили. В медблоке вечно Аддарекх околачивается; Йозеф надеялся, что у него хватит ума не пытаться мстить женщине за чужие грехи. А если не хватит, поп его окоротит. Но всё равно сердечко неспокойно.
А тут ещё Хелена. Притащилась в рубку, как на танцпол. Многие бывалые мужики побаиваются заходить в рубку, когда включены нижние экраны – пол кажется прозрачным, за ним – россыпь звёзд и пустота, на вестибулярный аппарат это действует не лучшим образом. А Хеленке хоть бы хны. Она, небось, и не понимает, что это.
– Пап!
– Чего тебе, горюшко?
Хеленка взмахнула локонами и радостно сообщила:
– Я хочу замуж за адмирала Мрланка!
Он чуть не подавился. Из Мрланка жених, как из него – балерина Большого театра. Морда наглая, глаза красные, башка лысая, по годам – ровесник Йозефа, пятый десяток начался. Ну что в нём могло привлечь юную девочку? Кругом куча красивых мальчиков, вот хотя бы Принц… Он поспешно помотал головой, отгоняя дурацкую мысль: аль-Саиды его точно закажут, если он подсунет их семье такую подлянку. Но и без него парней хватает, ходят и облизываются – нет, подайте ей адмирала Мрланка.
– Хелена, ты с ума сошла! Он тебе в отцы годится, а ты – замуж.
– Ну и что? Он клёвый.
– Брось эти глупости, милая. Ты не можешь за него выйти.
– Почему? – удивилась Хелена.
– Во-первых, потому что он женат! – отрубил Йозеф.
– А во-вторых?
Господи, неужели первой причины недостаточно? Или Хеленка полагает, что ради неё можно и развестись? Шшерцы никогда не разводятся.
– А во-вторых, потому что он – шитанн. Они женятся только на своих. На тех, с кем дети получаются.
– Разве у меня не может быть детей? – забеспокоилась Хелена. – В больнице мне сказали, что всё в порядке.
Йозеф вздохнул.
– Не у тебя лично, а у тебя и шитанн. У вас разные хромосомные наборы. Блин! – Знал бы, как объяснить попроще, объяснил бы. – Ну вот, лисицы же с ёжиками не скрещиваются.
– Конечно! Ёжики колючие, как с ними лисе?.. А при чём тут адмирал Мрланк? Он ведь человек.
– Человек, – терпеливо ответил он. – Но другой. Совсем другой.
– Пап, а шитанн – это вампиры, да?
– Да.
– А если он меня укусит, я превращусь в вампира? – с надеждой спросила Хелена.
– Это бредовые сказки. В сказках много чего бывает, и все друг в друга превращаются, но в реальности – нет.
– Жа-алко, – разочарованно протянула девушка.
Она жалеет, что не может превратиться в вампира? Чтобы выйти замуж за чёртова Мрланка? Да чем он её приворожил-то?
– Дочка, прекрати маяться ерундой. Ты повзрослеешь и найдешь себе нормального мужика. Симпатичного, заботливого и богатого.
– А он разве нет? – простодушно удивилась Хелена.