– Что вы творите? – крикнула по-хантски Ортленна, не понимая языка, на котором костерили друг друга дерущиеся. – Что происходит?
Никто ей не ответил. Для них сейчас существовали только они двое и их обиды, больше ничего.
– Тварь! – быстро придя в себя, Зальцштадтер нанёс подлый удар в пах, и Нгири не удержался на ногах, упал, скрючившись. – Чтоб ты больше ни к одной бабе не смог подойти!
– Урод! – сквозь невольные слёзы прорычал Нгири. – Шакал ты, гнусный трупоед! – Он подсёк директору ногу, и тот тоже рухнул.
Ортленна всплеснула руками и выбежала. Сотня червей могильных! Эти земляне и впрямь сумасшедшие, не на пустом же месте легенды сочиняли. Она махнула рукой терпеливо ожидающим кетреййи:
– Улетаем! В этом приюте буйных умалишенных я не желаю находиться ни одной лишней минуты.
Захар вцепился начальнику охраны в горло, навалившись сверху, затряс:
– Как ты посмел, паршивый подонок? Как ты посмел к ней притронуться?
– Убери грабли, козёл! – Нгири ударил головой в подбородок. Пальцы Зальцштадтера разбередили едва закрывшиеся ранки, по шее потекла кровь. – Она сама хотела, чтобы я её трогал, поглубже и посильнее! Видать, ты не справляешься, сраный слабак!
Директор выплюнул зуб и размахнулся:
– Ах ты, похотливый павиан!
– А ты кто? – Нгири блокировал удар локтем. – Дерьмовый рабовладелец, сытая морда! Что ты сделал с моей бабой?
Захар зло пнул его коленом в пресс.
– Я твоих баб не трахал, свинья!
– Лучше бы сам трахнул! – процедил Хобонда, морщась от боли. – А ты, дрянь, отдал её вампиру, на верную смерть!
Зальцштадтер топтался по нему, придавив к полу и не давая двигаться, и Нгири, как зверь, впился зубами в его плечо, прокусив тонкую рубашку. Директор заорал.
Адмирал т’Лехин, как самый трезвомыслящий в этом международном дурдоме, первый вспомнил о конкретике предстоящей операции. Ну, вспомнил – слово сильное. У него чётко отложилось в памяти, что вчера они втроём разработали замечательный, предельно ясный и беспроигрышный план. Одна беда – подробности плана как-то ускользали. Не надо было пить так много вина, сокрушённо вздохнул он и вызвал Гржельчика.
– Йозеф, ты помнишь наш план?
– Какой план? – затормозил Гржельчик.
– Который мы вчера придумали.
– Мы придумали план? – Изумлённые глаза.
– Мы сидели вчера втроём и пили, – терпеливо напомнил т’Лехин. – И говорили о тактическом плане операции. Обсуждали детали. Ты что, забыл?
Гржельчик сжал виски руками. Да, что-то такое было. Т’Лехин, разглагольствующий с бокалом в руках о том, что противника надо удивить чем-нибудь внезапным и нехарактерным; Мрланк с ноутбуком; он сам, восклицающий: «Гениально! Вот что значит сотрудничество!» Что-то они точно придумали, но что? Он вообще плохо помнил вчерашний день, алкоголь размыл память. Он даже не помнил, что делал с Унтли: утром она вдруг обнаружилась под боком, а ночи наслаждений как не бывало.
– Алекс, я не помню, – сознался он. – Никаких деталей. Но Мрланк записывал в ноутбук. Надо у него спросить.
– Так спроси.
– Почему сразу я? Сам спроси.
– Ты командующий, тебе и спрашивать. – В целом разумное замечание, с точки зрения субординации, вот только на пути его реализации стоят непреодолимые преграды.
– Он со мной разговаривать не хочет, – пробурчал Йозеф.
Т’Лехин невольно хмыкнул.
– И почему меня это не удивляет? – И не удержался: – Девка-то хоть хороша?
Йозеф вспыхнул.
– Знаешь что, Алекс? Пошёл ты в задницу! – И оборвал связь.
– Хирра Мрланк, – сказала Василиса, – вам необходимо поговорить с адмиралом Гржельчиком.
Её изображение дрожало на экране. Или это у него в глазах дрожит?
– Наговорился уже. – Мрланк нервно дернул ухом.
Конфликт с Гржельчиком подкосил его. Бешеный, чуть ли не до драки. Не ожидал он. Как кувалдой по голове.
– Хирра Мрланк, если вы помните, мы собрались здесь для атаки на Гъде. Ответьте командующему.
– Василиса, мы выступаем не сегодня и не завтра. Дайте мне прийти в себя. У меня не так уж много друзей, и мало кто был мне дороже Гржельчика.
«Ийон Тихий» больше не проявлял агрессии, но Мрланк никак не мог заставить себя отдать приказ погасить щиты.