– Надо стараться, чтобы у тьмы не было зацепок. Держать себя в руках, бережнее друг к другу относиться, спокойнее. А это не всегда легко. У меня из-за Хеленки всё в душе перевернулось. Лучше бы укусил!
– Не поймёшь тебя, – буркнул Мрланк. – То не кусать, то кусать. И ваших обычаев я не пойму. Где разум, где логика?
– Нечего косить под тсетианина. Ну что ты за бабник, Мрланк? И без того с девчонкой проблем выше крыши.
– А какие с ней проблемы? – удивился шитанн. – Девка – чудо: умница, красавица, такая лапа…
– Умница? Это ты хватил! Ты пойми, я её люблю, но она же глупая, как… я не знаю, кто. Учиться в школе не может.
– Да брось ты, Гржельчик. Я таких смышлёных блондиночек отродясь не видывал.
Йозеф плюнул.
– Ты о ней думаешь, как о кетреййи! А она – землянка.
Мрланк махнул рукой.
– Вы, земляне – те же кетреййи, только мозгов побольше и злые через одного. А Хеленна – добрая. Зачем ей школа? Чему ей ещё учиться? Ты из неё профессора хочешь сделать? Она и так хороша.
– У нас так нельзя. Нужно окончить школу. Иначе – клеймо умственно отсталой, и всё. Не дай Бог, признают недееспособной, не сможет в брак вступить. А ей одной нельзя! Я потому её с собой и вожу, что одна – не умеет. В жизни же соображать надо.
Он хотел серьёзно поговорить с Мрланком о тьме, а сам начал жаловаться, и остановиться невозможно.
– А тут ты! У неё в башке и без тебя места нет, так ты теперь всё занял. Эта дурёха за тебя замуж собралась, а я объяснить ей не могу доходчиво, почему нельзя. У нас ведь в книжках как: трахнул – женись. А жизни она не знает и не узнает никогда, жизнь – такая сложная и огромная штука, что в её головёнке не уложится.
– А ты говоришь, не кетреййи, – усмехнулся Мрланк. – Они все такие же, вечные дети. Только их никто не считает недееспособными и не запрещает вступать в брак. Наоборот! Не понимаю я ваших обычаев. Они только вредят.
– Это Хеленке они вредят, – меланхолично промолвил Йозеф. – А для расы в целом полезно. Большинство не хочет, чтобы умственно отсталые рожали детей и передавали свой недостаток по наследству. И я это большинство понимаю, конечно… Но если бы ты мог жениться на Хеленке, я бы тебя заставил, все обычаи привлёк бы. На Земле ей жизни не будет, а в вашем Раю она, чем чёрт не шутит, была бы счастлива.
Мрланк воззрился на него:
– Так давай я её увезу с собой! Зачем для этого жениться? Оформим гостевую визу, и пусть живет у нас с Айцтраной. Выучит язык – сможет на работу устроиться, гражданство попросить. Не захочет – пускай так живёт, радует глаз. Ей у нас понравится. Ну, что?
Йозеф скрипнул зубами. С одной стороны, ничего он так не хотел, как пристроить дочку в хорошее место, к надёжному мужику. С другой стороны, он рассчитывал, что это место всё-таки окажется поближе, а мужик – хотя бы немного помоложе. И потом, этот странный статус – не жена, а не пойми кто, приживалка…
– Даже не знаю… Всё это как-то неожиданно. Как она там одна, без меня?
– А как она тут с тобой? Ты ей даже потрахаться в своё удовольствие не даёшь, тоже мне, папаша. Так и будет на крейсере с тобой мыкаться необласканная, пока ты не уйдёшь на отдых? А помрёшь – куда ей? А случись что с «Ийоном»? – Он сложил пальцы, отгоняя случайное зло. – В Раю она точно не пропадёт. Мы с Айцтраной перейдём на иной план бытия – наши дети о ней позаботятся.
– Твоя Айцтрана её сожрёт из ревности, – грустно возразил Йозеф.
– Ну ты даёшь! – фыркнул Мрланк. – С чего ей ревновать-то? Хеленна ведь не шитанн. Эйзза вон кота тискает – неужели майор Райт к нему ревнует?
Сравнение дочки с котом слегка напрягло Йозефа. Хотя, если вдуматься… Мозгов у бедной Хелены примерно столько же, сколько у кота.
– Айцтрана будет от неё в восторге. Она таких малышек обожает. Училка, что ты хочешь? Профессиональная деформация.
Йозеф душераздирающе вздохнул. Идея Мрланка нравилась ему всё больше. Но…
– А взамен что? – спросил он несчастно. – Станете из нее кровь высасывать?
– Только если разрешит. Скажет, нет – значит, нет.
– А если эта дурочка разрешит?
– Ну, тогда да, – ухмыльнулся Мрланк. – Грех отказываться. Да что ты так переживаешь, Йозеф? Это почти не больно. И четыре глотка крови – такая малость, у вас на анализы больше уходит.
– Малость? – пробурчал Гржельчик. – Я видел, до чего ты Эст Унтли довёл. Бледная, как смерть, пальцы ледяные, будто сама – вампир. И вся шея разодрана. Не поверю, что ей не было больно.