– Ну ты даёшь! – повторил он. – Унтли – гъдеанка, с чего бы её беречь? К кетреййи мы относимся по-другому. Спроси, кого хочешь. Ту же Эйззу спроси или ребят из моей охраны – Кранца там, Даммалекха…
– Хеленка тоже не кетреййи. – Он уже не ощущал твердой уверенности.
– Ну-ну, продолжай упорствовать в своём заблуждении. – Мрланк раздвинул губы в улыбке.
– Я не хочу, чтобы вы пили её кровь! – А вот в этом он был уверен.
– Как скажешь. – Не ссориться же из-за этого. – Так ты отпустишь её со мной?
Он снова заколебался.
– Подумай, Йозеф. Время ещё есть. Расспроси людей, посоветуйся. Поинтересуйся у Хеленны, чего она хочет.
Он опять вздохнул. И так ясно, чего хочет глупая малолетка. Больше одной мысли в её голове не помещается, и эта мысль сейчас – о сексуальном супергерое Мрланке. Ситуацию надо оценивать комплексно, со всех сторон и позиций.
– Слушай, извини… Я тебе даже выпить не предложил.
Мрланк усмехнулся:
– Да ладно уж, спасибо, что бить не стал. Но раз уж об этом зашла речь, может?..
– Только в меру, – предупредил Йозеф, доставая бутылку. – Не как в тот раз.
– А что такого ужасного случилось в тот раз?
– Помнишь, мы тактический план обсуждали?
Мрланк застыл, не дотянувшись до огурца. Завис на секунду.
– Мы обсуждали план? – переспросил с лёгким изумлением. Организм шитанн тоже не выдержал алкогольного натиска и перезагрузился, не сохранив данные.
– Обсуждали, факт. Алекс помнит. Только забыл, в чём тот план заключался.
– План… – Мрланк потёр лоб. – Ну да, вроде был план, что-то крутится. Такой простой, изящный… И никто не помнит?
– Ты записывал.
– Я? – вновь удивился Мрланк. – Правда? Куда?
– По-моему, в ноутбук.
Шитанн полез в сумку, достал свой странный ноутбук с экраном, вытянутым не в ту сторону.
– Сейчас посмотрим.
План действительно был. Файл с заголовком «Гениальный план». Мрланк с любопытством открыл его, пробежал глазами, и лицо его медленно вытянулось.
– Ну? – Йозефу не терпелось узнать, что же они такое разработали.
– И мы вот это придумали? – неверяще произнёс Мрланк. – Три адмирала, убиться нам к червям?
– Читай давай!
Кое в чём ощущения не обманули: план и впрямь был строен, краток и расписан по пунктам. Мрланк сделал вдох и на одном дыхании зачёл:
«1. Подходим к Гъде со всех десяти сторон.
2. Мочимся сверху.
3. Все падают замертво от шока.
4. Садимся на планету, собираем трупы».
– Почему с десяти сторон? – слабо выдавил Гржельчик. – Мне всегда казалось, что сторон шесть. Право, лево, перед, зад, верх, низ.
– А мне кажется, что сторон существенно больше, чем десять, – отстранённо промолвил Мрланк. – Перпендикулярными направлениями они не исчерпываются. Наверное, десять – потому что десять кораблей. Но меня больше потрясло другое.
– Пункт номер два, – подсказал Йозеф. – Интересно, как бы это выглядело.
Мрланк передёрнулся.
– Так, что все подохли бы от шока, однозначно.
Йозеф ошарашенно покачал головой:
– Нельзя столько пить.
Мрланк сокрушённо кивнул.
– Ознакомим т’Лехина с этим апофеозом гениальности? Или сотрём, от греха подальше?
Йозеф вдруг хитро подмигнул:
– А как же! Обязательно ознакомим. Пусть знает, на какие поразительные идеи способен его расторможенный алкоголем мозг. А то строит из себя утончённого, понимаешь. Великий князь – ни вздохни, ни пукни! Это ведь он придумал ссать сверху?
Мрланк пожал плечами. Для него сама суть плана явилась откровением, где уж помнить, кто что предлагал.
– Скажем, что он! – решил Гржельчик и улыбнулся с предвкушением.
5.1. Глава 6
В монастыре не было электричества. Совсем. Здесь дышалось легко, как на родине. Только солнце на прозрачно-синем небе было жёлтым, а ночь рисовала на небесах незнакомые контуры созвездий. Тоска порой всплывала во снах, там солнце было красным, а небо жёлто-белым, но сны никогда уже не станут явью. Родины больше нет. Надо привыкать. Какая разница для монаха, что за небеса над головой? Бог един во Вселенной.
Решение стать монахом выкристаллизовалось у послушника Антония не за один день. Впервые он задумался о суетности и тщете мирской жизни, когда оказался один-одинёшенек среди бескрайнего космоса. Только он и смерть вокруг, и кислорода в баллоне на четыре часа. На пороге смерти он оглянулся на свою жизнь и понял, что её, в сущности, не было. Он заполнял драгоценное время бессмысленной ерундой, а если что-то приносил в мир – то горе и несчастье. Лица убитых врагов, лица убитых друзей, лица тех, кому просто не повезло попасть под карающую руку, кружились перед ним призраками на фоне вечных немигающих звёзд. Какие-то женщины, к которым он ничего не чувствовал, случайные приятели, нездоровый азарт и пьяное веселье в наркотическом дыму… Тридцать лет позади, а вспомнить нечего. Жизнь, как пустая скорлупа – одна видимость. И так ему обидно было умирать, не узнав настоящей жизни, что он стал молиться. Тогда ещё – небесам родины, иного он не знал.