– Заткнись и приди в себя, ошпарок!
Обогнув майора, Дьёрдь Галаци плеснул т’Бокохану в лицо добрую пригоршню святой воды. И заботливо перекрестил.
– А давайте зажжём свечи, – предложила Теодора.
Она всё время это предлагала. Такая романтичная девочка. До Виктории Павловны не с одного раза дошло, что мересанке неприятен электрический свет. Она никогда не жаловалась. Серебряную сеточку вокруг лба все воспринимали, как украшение. Виктория даже собиралась поговорить с подопечной на предмет того, что украшения хороши на досуге, а в учебном процессе излишни. И выразить недоумение: мол, на серебряную сетку деньги нашлись, а на ноутбук – нет. Слава Богу, не высказала, догадалась: это не украшение, а необходимость. И позаботилась, чтобы казённый ноутбук, выданный девочке, был самым маломощным.
Девчонкам тусоваться при свечах понравилось. Как же, интимное освещение. В седьмом классе это – ах!
Первое время Виктория Павловна переживала за Теодору. Языка не понимает, обычаев не знает. Одеваться и то не умеет по-земному, да и одежды почти нет. Думала, девчонки её засмеют. Дети в этом возрасте бывают жестокими. Прикид немодный – добро пожаловать в аутсайдеры. Но опасения оказались напрасными. В глазах любопытных девиц Теодора обладала качеством, перевесившим все негативные моменты. Она была человеком, видевшим конец света. Сенсация! Первым делом девчонки расспросили её именно об этом. Если бы Виктория знала, запретила бы. Не те это воспоминания, которые стоит оживлять. Слишком больно. Но обернулось всё к лучшему. Одноклассницы прониклись сочувствием, и никому теперь не приходило в голову высмеивать скромный гардероб новенькой. Спаслась, в чём была – уже хорошо. Девчонки взяли её под опеку. Подшили юбку модным рубчиком, научили земным танцам.
С языками Теодоре было трудно. В сжатые сроки надо выучить и международный английский, и – хотя бы в первом приближении – местный русский, а самое главное – земную систему цифр и математических символов. Переход к земной десятичной системе от привычной двенадцатеричной был особенно сложен. Девочка училась усердно и соображала хорошо – зря Виктория Павловна боялась, – но слишком велик объём того, что необходимо усвоить. Пока Теодора предпочитала общаться по-хантски.
Класс готовился ко дню рождения одного из мальчиков. Рассредоточили по столу свечи, верхний свет погасили. Девчонки зашушукались в углу.
– Тео, иди сюда!
Теодора, расставляющая бутылки со сладкой газировкой, отвлеклась от своего занятия, метнулась к девочкам.
– Мы тут придумали, – заговорщически произнесла Таня Лебедева. – Когда Карл войдет, мы все к нему подходим и целуем!
Теодора испугалась.
– Нет, я не могу.
– Почему? – удивилась Таня.
– Карл не урод, – заметила Сара. – Его совсем не трудно поцеловать.
– Я не буду!
– Тео, ты никогда не целовалась с мальчиками? – хихикнула Алмагуль.
Она обхватила себя руками.
– У меня есть муж. И я не стану целоваться ни с кем, кроме него.
– Му-уж? – вытаращила глаза Таня. – Да ты выдумываешь!
Теодора нахохлилась.
– Спроси у любого, кто видел мои документы. А можешь сама их посмотреть.
– Откуда у тебя муж-то?
– С Мересань. Это он меня оттуда вытащил. Да вы его видели, он меня привозил на экзамен.
Сара ахнула.
– А я думала, это твой папа!
– Папа погиб. Я же рассказывала, – с упрёком напомнила Теодора. – И мама тоже, и два брата.
Папа не умел плавать. Вздыбившаяся земля выдавила их дом из себя и швырнула в невесть откуда взявшееся море. Мама плавать умела, но это ей не помогло, смявшиеся стены раздавили её в кухне. Теодора – тогда просто Саень – ухватила за шкирку младшего из братьев. Она выплыла из бешеного водоворота и выволокла Кодина, но глупый малыш был уже мертв: не задержал дыхание, захлебнулся насмерть. Она хотела плыть к берегу, но берега не было, кругом бесновались волны, красное небо рвалось на куски, а затем стало чёрным. Несколько суток волны кидали её в полной тьме, и это было самое страшное, что она пережила в жизни, хуже, чем та встреча с мародёрами, которым Иоанн потом вскрыл животы.
– И что же теперь? – Таня вернулась к основному вопросу. – Если мы все поцелуем Карла, а она нет, это будет неправильно.
– А зачем всем целовать? – Теодора внесла конструктивное предложение. – Пускай две девчонки его поцелуют с двух сторон. И хватит.