Спутники наблюдения потихоньку ремонтировали. Хайнрих, конечно, облетел не все – периметр-то ого-го! – но там, куда он добрался, либо всё было в порядке, либо велись восстановительные работы. Милая сердцу картина.
Вернувшись, он благосклонно кивнул инженерам:
– Молодцы, сволочи! Всё, как надо. Даже трахнуть не за что. – Он добродушно заржал и от избытка чувств похлопал по плечу попавшегося под руку нового инженера.
Сатиджад вежливо улыбнулся. Уж он-то знал: есть за что, есть. Но Шварц этого не заметит, пока не станет поздно. Сатиджад умел делать своё дело, не вызывая ненужных подозрений. Его наносолнышко никому не мешает, никак себя не проявляет. Оно не сработает, пока…
В глаза Шварцу он смотрел бестрепетно. Ни жалости, ни раскаяния; ни злорадства, ни предвкушения. К работе он относился без эмоций. Личные качества заказанного объекта не волновали одного из лучших мировых специалистов. Начнешь видеть в нём человека – провалишь дело. Это просто строка в ненаписанном техзадании.
Йозеф долго колебался. Он собирался принять судьбоносное решение, которое касалось не его. Он-то человек бывалый, в состоянии разобраться с любыми последствиями своих ошибок. Но если он ошибётся в отношении Хелены, девочка останется беспомощна, а его рядом не будет.
Только вот кто может разрешить его сомнения? Спросить у Эйззы, как советовал Мрланк? Для Эйззы Шшерский Рай – родина. Неужто она скажет, что там плохо? Эйзза была с Мрланком в самые чёрные для него времена, носилась с ним, как с писаной торбой. Неужто она скажет, что он плохой? Нет уж, не хватало ставить свои поступки в зависимость от мнения кетреййи. Эйзза и Хелена – одного поля ягоды, хоть и из разных миров, у обеих ума нет, одни эмоции. Советоваться надо с тем, у кого на плечах трезвомыслящая голова. При этом он должен быть в курсе райских реалий.
Йозеф думал было спросить Васю. Она единственная из земных капитанов побывала на этой планете, и не единожды. Сначала ремонтировала «Дарт Вейдер», теперь вовсе ушла служить Раю. Она наверняка знает, что там почём. Но он не смог заставить себя обратиться к Васе. Ему было банально стыдно. И так уж о его дочери судачит вся объединённая эскадра.
Промучившись некоторое время, он велел вызвать Аддарекха. Лейтенант явился и с ходу принялся докладывать о боеготовности своего подразделения. Видимо, не подозревал, что может понадобиться адмиралу за чем-нибудь другим. Йозеф невольно улыбнулся, но улыбка вышла грустной.
Несколько минут он молча слушал доклад, рассматривая шитанн в упор. Никому на борту «Ийона» не известно о Рае больше, чем ему, это точно. И розово-сопливому патриотизму он не привержен, в ином случае служил бы на райском корабле. Конечно, Йозефу он не друг и не приятель, и начинать разговор было трудно. Но он надеялся, что шитанн поймёт и подскажет. Они почти ровесники, оба жизнью биты, оба делают одно дело – неужели не поможет, как мужик мужику?
– Аддарекх. – Он прервал лейтенанта на полуслове, наконец решившись. – Расскажи мне о Рае.
Десантник моргнул.
– О Рае, адмирал? Что вы хотите знать? Красное солнце, белое небо, зелёные и фиолетовые деревья – на дневной стороне. Снежные поля и чёрные прозрачные небеса, полные звёзд – на стороне сумеречной. Полтора миллиарда шитанн, четыре миллиарда кетреййи, шестьдесят миллионов ба. Сто восемьдесят шесть кланов…
– Нет. – Йозеф покачал ладонью. – Не надо лекций по географии и экономике. Расскажи мне о том, как живут кетреййи.
Аддарекх усмехнулся.
– Я-то не кетреййи. Спросили бы у Эйззы. Или у ребят с «Молнии», «Сияния»…
– Меня вполне устроит взгляд умного человека со стороны, – отрезал Йозеф.
– Ну, как скажете, – протянул Аддарекх и задумался. – Как они живут, говорите? Хорошо они живут, – произнёс он с толикой зависти. – В минуты слабости самому хочется стать кетреййи. Чтобы не понимать всех ужасов этого мира, не видеть его несправедливости. Чтобы все твои проблемы решали другие, чтобы берегли от беды, утешали в печали.
– Но они платят своей кровью?
– Это не плата. Или вы думаете, стариков, детей, больных берегут меньше, чем тех, кто даёт кровь? Больше! Кетреййи никогда не пропадёт, о нём позаботится клан. А если клан далеко, то любой шитанн, оказавшийся рядом.
Йозеф посопел. Ему очень хотелось в это верить.