«Молния» не стреляла в ответ, только маневрировала непредсказуемо и ловко, исключая всякую возможность в неё попасть. Выстрелил «Ийон Тихий». Дефлекторы отразили залп, но корабль затрясся.
– Убью, скотина! – заорал с экрана разъярённый Гржельчик. – На «Молнии» моя дочка! Если у неё хотя бы ноготь сломается, тебе не жить, тварь!
Новое попадание. Дефлекторы «Максима» завизжали. Выругавшись, Такаши выстрелил в «Ийон», но и этот мерзавец увернулся, быстро и в то же время плавно, непостижимым образом оказался с противоположной стороны, снова ударил…
Связь с «Ийоном» не прерывалась. Гржельчик грозил Такаши страшной расправой, не отвлекаясь от управления. А потом рубку «Ийона» вдруг заполонили люди в чёрном, закрыли Гржельчика, и к экрану шагнул кардинал Натта, осеняя Такаши крестом. Всего лишь человек в красной долгополой мантии, придирчивый и сухой. Но в строгих глазах пылала такая сила, что Такаши отшатнулся от пульта. Его передёрнуло, по спине словно мороз прошёл. Противоестественную ярость смыло этой морозной волной, и Такаши вдруг, в один момент, осознал, на каком он свете. И это осознание ужаснуло бывалого капитана. По всему выходило, пора извлекать из ножен ритуальный меч и вскрывать себе брюхо.
В кают-компании «Ийона Тихого» собрались командиры всех кораблей и епископы. Такаши сидел совершенно убитый. Мрланк пожал руку Гржельчику, кивнул Василисе и т’Лехину и сдержанно поздоровался с Дьёрдем Галаци. Но на кардинала косился подозрительно и тревожно подёргивал ухом от соседства аж с четырьмя церковниками сразу.
Джеронимо Натта рассматривал вампира с интересом. Не из праздного любопытства, а профессиональным взором. Он видел то, что можно было бы назвать боем, если бы один из участников хоть раз попал, а второй – хоть раз выстрелил. Проклятый сумеречник – великолепный пилот, иначе ему не выйти бы из противостояния с крейсером без потерь. Хладнокровный мастер. Если бы он стрелял в ответ, непременно сумел бы нанести урон. Но он не стрелял. Кардиналу доложили, что он так же вёл себя и в прошлом конфликте. Дал энергию на дефлекторы, а не на орудия. И пытался образумить пошедшего вразнос Гржельчика. Джеронимо мучил вопрос: почему это неведомо чьё творение не поддалось демонам, не обезумело, как все остальные участники стычек? Почему вампир, не защищённый верой, оказался более стоек, чем тот же Гржельчик?
Т’Бокохан и т’Доррен сидели рядом, но не вместе. Дипломатические отношения между ними были восстановлены повелением т’Лехина, однако причина конфликта никуда не делась. Т’Бокохан продолжал завидовать т’Доррену, а тот относился к коллеге свысока. Не дай Бог, эта искра снова вспыхнет. Впрочем, сейчас они настороже и стараются не давать волю чувствам, припугнутые мрачным обещанием своего адмирала.
– С чего всё началось? – спросил Джеронимо.
– Я обиделся на адмирала Мрланка, – выдавил Такаши, не поднимая глаз. Очки он теребил в руках. Всё равно ему не хотелось видеть ничего вокруг. – И пригрозил ему… – он покраснел, – что крейсер легко с ним справится.
– Я предупреждал, что ни червя не получится, – ухмыльнулся Мрланк.
Японец покраснел ещё сильнее, прямо как помидор переспелый. Кардинал поморщился:
– Нет! Я спрашиваю о том, с чего вообще началась серия этих инцидентов.
– С того, что кто-то кого-то трахнул, – пробормотал т’Лехин, как бы ни к кому не обращаясь и не называя имён. Но все, конечно, поняли. Гржельчик скрежетнул зубами, Мрланк заулыбался чуть ли не вдвое довольнее.
– Ещё раньше, – негромко возразил Дьёрдь. – Когда раба Божия Мария избила другую женщину.
– Из ревности? – заинтересовался т’Бокохан.
– В том-то и дело, что нет, – покачал головой епископ. – Без всякого видимого повода.
– Мария сказала, она ненавидит гъдеан, – буркнул Йозеф.
Надо бы зайти в медблок, узнать об Унтли. Повидаться с ней, опять же, с лёгким раскаянием подумал он. Совсем позабыл о бабе в этой кутерьме.
– Мария – добрая и покладистая женщина, – заметил Дьёрдь. – Если такая ненавидит, то в глубине души и мучаясь совестью. И уж никогда не поднимет руку для удара. Что и позволяет мне заключить: это был взрыв необоснованной агрессии, спровоцированный дьяволом.