– Некоторых жизнь ничему не учит, – пробормотал Джеронимо.
Дьёрдю показалось, что он говорит не о Василисе: её-то жизнь как раз научила.
– Как вампир аргументировал свою просьбу? – Джеронимо вернулся к первоначальной теме. – Почему он вообще к вам обратился?
– Насколько я понял, адмирал Мрланк Селдхреди хотел обрести надёжную защиту от дьявола, – осторожно проговорил епископ. – Нам не следует обольщаться: если бы поблизости имелись служители любых других религий, сильных в свете, он предпочёл бы договориться с ними. Шитанн не любят Церковь, и эта нелюбовь, увы, имеет под собой основания. Но, по моему скромному мнению, сам факт их отмежевания от дьявола и стремления к свету заслуживает внимания и поощрения.
– Этот Мрланк… – Джеронимо побарабанил пальцами по подлокотнику. – В чём его секрет, как по-вашему, Галаци? Почему демоны не могли овладеть им, хотя как минимум дважды он был вовлечён в эпизоды с воздействием тьмы? Вера не защищает его, и он вовсе не праведник. Как ему удалось?
– Бог не дал мне всезнания, ваше высокопреосвященство, я могу лишь предполагать. – Дьёрдь сложил руки ладонями друг к другу. – Сатане удаётся зацепиться лишь за те дефекты, которые уже имеются в ауре, этакие заусенцы души. Страх, зависть, презрение, ненависть… У адмирала Мрланка есть перед всеми остальными командирами неоспоримое преимущество: он счастлив, безмерно и бесстыдно. Он вернулся к жизни после таких ранений, от которых не оправляются, он удостоен высшей награды Рая и высшего звания во всём райском флоте, его ценит координатор, а правая рука координатора разве что в рот ему не глядит. Его жена ждет ребёнка, у него прелестная юная любовница. Он доволен жизнью во всех её проявлениях, он любит этот мир и снисходителен к его несовершенствам… Понимаете?
– Понимаю, – медленно и словно нехотя кивнул кардинал. – Любовь к миру есть любовь к Богу. Мир в душе есть броня от тьмы. Вот, значит, как…
Даже обидно: счастливый вампир неуязвимее, чем верный сын Церкви, отягощённый проблемами. А у кого их нет, проблем? То-то и оно.
Джеронимо посмотрел на епископа одобрительно. Пусть не все его вести радостны, следует признать два неоспоримых факта. Во-первых, Галаци хорошо поработал. Предотвратил как минимум одну драку, догадался освятить все линкоры, отследил начало дьявольских козней, пытается налаживать взаимодействие с вампирами – коли уж сняли с них проклятие, глупо их игнорировать. Во-вторых, епископ умеет думать и рассуждать, у него обо всём есть мнение, но гордыней при том не грешен, мнение своё не абсолютизирует. Жаль, что слеп и слаб, не то быть бы ему кардиналом.
Дьёрдь Галаци переминался с ноги на ногу. И на лице его – зеркале души – не было покоя и уверенности, приличествующих священнослужителю. Джеронимо прищурился.
– Что тебя гложет, чадо? Тревога о делах насущных или, может быть, груз грехов? Не настало ли время для исповеди?
– Со мной всё в порядке, ваше высокопреосвященство.
А ведь епископ испугался.
– Мне кажется, ты ошибаешься, чадо, – промолвил Джеронимо, как мог, мягко. При необходимости суровый кардинал умел и это. Даже заменять категоричное «Я знаю, что ты врёшь» на «Мне кажется, ты ошибаешься». Другой вопрос, что мало для кого он это делал.
Дьёрдь потупил взор. Джеронимо поднялся с кресла, прошёлся по кают-компании, как бы невзначай перекрывая путь к двери. Сомнительно, что епископ вот так возьмёт и уйдёт без позволения и благословения, но в фокусе внимания нечистой силы всего можно ожидать. Праведные тоже подвержены искушению. Не бегать же за ним потом по всему кораблю.
– Я не верю, что твои грехи невозможно отпустить, – проговорил кардинал – Очисти душу, чадо. Священнику надлежит пребывать в гармонии с собой и с Богом. Сними камень с сердца, иначе ты можешь оказаться следующим, кого зацепит дьявол.
Дьёрдь передёрнулся. Только не это! Он бы смолчал, но молчать не получится. Если он смолчит, то о всякой гармонии можно забыть. Либо отказываться от сана, либо…
Натта наблюдал за метаморфозами на мученическом лице епископа. Галаци стоило бы по меньшей мере научить владеть мимикой, если уж взяться делать из него кардинала. В том, что исповедь состоится, Джеронимо не сомневался. Прямо сейчас, через пять минут, через полчаса или завтра – разницы, в сущности, никакой, важен лишь итог.
Пока Гржельчик не убедился, что Хелена цела и невредима, вообще отказывался разговаривать с Такаши. Лишь увидевшись с ней, согласился на переговоры.