– Уходит, падла!
Гъдеане, поняв, что бой не будет скоротечным, разделились. Два эсминца покинули схватку и двинулись прочь от планеты. Торопятся, гады!
– Две ракеты по ним, – приказала Вася. – Быстро, пока в прокол не ушли!
Один из оставшихся эсминцев вспыхнул большим костром. Есть! Линкор метнулся от перекрёстного огня, потолок и пол вновь поменялись местами. Вася надеялась, что расчёт сможет запустить ракеты.
Удар.
– Повреждены ускорители по левому борту. Пожар в топливохранилище.
Зигленк нажал кнопку сброса, не дожидаясь команды.
– Ракеты стартовали.
Стрелы раскалённой плазмы, волны зелёного огня. Гибельная фантасмагория. Эсминцы ловят «Сияние» в прицелы, новый удар. Линкор закрутило вокруг оси; он поворачивается прямо в лоб врагу, гася вращение. Ускорители съедают мегаметры, как крошки, Зигленк зажмуривается… Эсминец не выдержал, отвернул в панике, подставил брюхо под орудия «Сияния». Короткий облегчённый смешок; капли пота со лба, смахнутые ладонью, летят на пол. Зигленк и не сомневался, что землянка окажется крепче нервами, чем гъдеанин, но он-то вовсе не так крепок. Герра промокла на спине.
– Чёрт!
Один из уходящих эсминцев сбил-таки преследующую его ракету. Второй вильнул за него, прикрылся чужим корпусом, и ракета, адресованная ему, впилась в борт первого.
– Сто червей могильных!
Взрывающийся эсминец оказался совсем рядом, и ускорители «Сияния» не вытянули. Чужие осколки пропороли борта линкора и колпак рубки.
– Мама!
И чего я в проститутки не пошла, запоздало пожалела Василиса. Жила бы да жила себе…
– Полярные области, – промолвил Луи Карден, глядя на медленно вращающийся шар, как прачка на грязное бельё. – Вся планета в пятнах тьмы, но полярные области просто тонут в инфернальном мраке.
Епископ с «Джеймса Кирка» отчитывался перед адмиралом по видеосвязи. Дьёрдь Галаци стоял в стороне и молчал. Карден видел, а он был слеп. Тем не менее Гржельчик повернулся именно к нему. Не оттого, что привык, что воспринимал, как духовника. Уезжая, кардинал возложил духовное водительство операцией на Галаци. Карден и Кортес-и-Тобаго не могли понять, почему во главе поставлен тот, кто одарён менее всех. Но подчинились: субординация в Церкви ещё серьёзнее, чем в армии.
– Что вы порекомендуете, брат Луи? – спросил Дьёрдь. Быть главным – не значит ни с кем не советоваться.
– Нужно подробно изучить распределение тьмы на Гъде, – сказал епископ. – Составить карту, поделить планету на сектора.
Дьёрдь кивнул.
– Вы этим займётесь. Но мы не можем позволить себе бездействовать в ожидании. Раз вы говорите, что полюса во тьме, то в этих областях мы не промахнёмся.
– Мересанцы уже выжгли там всё, что можно, – поморщился Йозеф. Он запретил бить по городам и использовать ядерное оружие – лучше поздно, чем никогда. Но капитаны отводили душу, заливая лазерным огнём всё, что не запрещено.
– Значит, тьма не на поверхности, – сделал вывод Дьёрдь. – Под землёй, в пещерах, в катакомбах. Придётся высаживать десант. Бойцы будут расчищать дорогу, а следом пойдут монахи.
– Рискованно и трудоёмко, – проворчал Кортес-и-Тобаго.
– У вас есть другие предложения, брат Себастьян? – Дьёрдь с интересом посмотрел на него. Ему и самому хотелось бы как-нибудь обойтись малой кровью.
– Нет, – буркнул епископ с «Джона Шепарда».
– Всем кораблям – подготовиться к высадке десанта, – приказал Йозеф, словно подводя черту. – Карден, черновой вариант карты передайте в аналитический отдел. Пусть аналитики поделят зоны высадки между кораблями.
– Принял, – откликнулся «Джеймс Кирк».
– Слушаюсь, – пришло с «Джона Шепарда».
– Понял, – отозвался т’Лехин. – Мои всё слышали.
Мрланк почему-то отмалчивался.
– «Молния»? – позвал Йозеф, не слыша подтверждения. – «Молния», вы где?
– Мы-то здесь, – донёсся озабоченный голос шитанн. – Только у нас проблемы. «Сияние» пропало.
– Добей гада, – прохрипела Василиса. – Уйдёт ведь.
Холодеющие пальцы вяло шарили по груди, пытаясь нащупать крестик, скользкий от крови. Зигленк выругался под нос и сунул проклятый знак капитану в ладонь. Плевать ему было на уходящего врага. Всё равно Зигленк не сможет ничего сделать. Без её опыта, целеустремлённости, владения собой он мало стоит. Вся его сила воли уходила на то, чтобы не нырнуть с головой в дурманящий запах её крови, толчками бьющей из раны. И жгут не наложишь, место уж больно неудачное. Закусив губу до боли и чуть не плача, он придавил её ключицу коленом. Кровь всё равно текла, но хоть не таким фонтаном.