– Эти твари… Они действительно боятся ультрафиолета.
Он был ещё жив. И Дьёрдь не выдержал. Отвернулся с мучительным стоном и изверг свой завтрак в продолговатую проталину, явно выжженную лазером.
Бен присел на одно колено рядом с Аддарекхом, попытался взять за руку, но не нашёл живого места.
– Скажи, как тебе помочь? Кровь? Сколько надо? Нас сейчас много подойдёт.
– Мне уже ничто не поможет. – Шитанн дышал с трудом, слова выходили полуслышными. – Священное безумие отступит, и я умру.
Дьёрдь утёрся снегом, ругая себя за слабость. Десантники, небось, неженкой втайне обзывают. Он украдкой глянул на замерших бойцов – никто вроде не кривился. Пересиливая себя, он приблизился к вампиру, бормоча молитву. Боже, как он жив до сих пор?
– А-а, поп, и ты тут, – прошептал Аддарекх.
– Надо сделать носилки, – вымолвил Дьёрдь, оглядываясь с возрастающей беспомощностью: не из чего. – Ну, хоть куртки связать. Вампир, ты не волнуйся. Сейчас мы всё сделаем. Отвезём тебя на корабль, фрау Золинген починит. Всё будет хорошо.
– Не успеете. – Умирающий говорил медленнее. – Какие-нибудь минуты, и всё. Оставьте меня здесь, незачем Кларе на меня смотреть. А вещи мои и деньги пусть Ассасин забирает. Наследников у меня нет, – из слепого глаза выкатилась слезинка, – а ему пригодится.
Епископ склонился к нему.
– Не хочешь исповедоваться?
Аддарекх исторг тихий смешок.
– Опять ты за своё, поп? Я ж нечистая сила.
– Я в это не верю, – сглотнул Дьёрдь. – Я буду молиться за тебя.
– Не надо! Вы молитесь о покое, а я покоя не хочу. Хочу снова родиться, жить, рожать детей. – Слеза поползла по щеке. – Наверстать всё, чего не смог… Слишком многого я не смог, поп. Семью не уберёг, не отомстил. Кота, и того защитить не сумел.
Бен принёс обмякшее тельце Мрланка с подпалинами на белой шерсти. Стоял рядом и машинально гладил кота, словно тот мог что-то чувствовать.
– Зато Вилис живой, – сказал он, чтобы хоть чем-то подбодрить друга в последние минуты. – Стонет.
– Хорошо, – прошептал Аддарекх после долгой паузы. – Ты иди, Бен. И ребят уводи, пусть делом займутся. Дайте мне спокойно умереть, без лишних глаз.
Бен передал Мрланка священнику – ни дать, ни взять, обгоревший меховой коврик с коготками на краях. Сказал Аддарекху:
– Я рад, что встретил тебя в своей жизни.
Помедлил и приказал отряду проверить пещеру. Зачистить и залить огнём. Чтобы ни одна паскуда больше оттуда не вылезла…
– А ты чего не уходишь, поп? – Дьёрдь сидел тихо, подобрав под себя колени и уложив на них неподвижного Мрланка, но Аддарекх ощущал его присутствие. Вампир; кто знает, какие у них ещё чувства есть – шестое, седьмое?
– Я с тобой побуду, – сказал он и аккуратно, стараясь не причинять боль, взял умирающего за руку. Волдыри тут же начали лопаться, но шитанн не поморщился: видно, боль для него уже отходила на второй план. – Работа у меня такая: провожать людей в мир иной. Не бойся, я тебе программу не собью. Всё будет, как ты хочешь. Возродишься в новом теле, как у вас принято. Просто посижу рядом, чтобы тебе было не так одиноко.
Вампир ничего не ответил. С серого неба посыпался не то мокрый чёрный снег, не то дождь, перемешанный с пеплом. Дьёрдь обратил свой взор к небесам, не реагируя на снежинки-дождинки, лезущие в глаза, и беззвучно молился, едва шевеля губами. Нет, он не обманул Аддарекха. Он молился за то, чтобы всё у него произошло так, как он желает. Бог не заберёт его к себе, но, может, посодействует искренним стремлениям его души. Он уже не сомневался, как прежде, есть ли у вампира душа.
Связь на «Райском сиянии» починили, и Мрланк отдал приказ линкору аккуратно идти к Раю и становиться на серьёзный ремонт. А перед этим он составил сообщение для координатора. Краткий рапорт обо всём случившемся и ходатайство о награждении Василисы Ткаченко. Пусть хирра Криййхан сколько угодно ворчит, что наёмнице заплачено вперёд – героизм ни за какие деньги не купишь.
Другое сообщение – личное, для Айцтраны – Мрланк не стал передавать по ква-девайсу. Попросил Зигленка отправить по компьютерной сети из Генхсха. Хватит того, что Айцтрана потратилась на квантовую связь. Она писала об их будущей дочке, толкающейся, что ни день, сильнее, о непутёвом сыне, у которого родился-таки внук, о невестке, оказавшейся, вопреки его былым опасениям, вполне милой и вменяемой девушкой, и об очаровательной Хеленне. Как он и предполагал, девочка Айцтране очень понравилась. Жена делилась своим восторгом по поводу того, какая она умненькая и хорошенькая. Её восхищало, как быстро она научилась говорить на шитанн и – совершенно непостижимо! – хочет научиться читать. Мрланк не удержался, вызвал по радио Гржельчика и зачитал ему в переводе дифирамбы интеллекту его дочери, по мнению отца, безнадёжно тупой.