– Не может быть, – не поверил Йозеф. – Чтобы Хеленка сама хотела чему-то научиться? Твоя жена приукрашивает.
– Зачем ей приукрашивать-то? – хмыкнул Мрланк. – Просто лапочка попала в среду, где методики обучения рассчитаны на таких, как она, а не на запредельных гениев. У неё всё получается, вот ей и приятно учиться.
– Я сейчас сдохну от счастья, – предупредил Йозеф.
– Не умирай! Есть новость, которая, возможно, тебя огорчит. Хеленна сняла с шеи цепочку.
– Твою мать! – И верно, помирать от счастья расхотелось. – И крестик выбросила?
– Нет, на руку намотала, как браслет.
До Йозефа окончательно дошло, на что намекает Мрланк. Не в крестике дело, а в цепочке. Глупая дочка убрала оберег, и теперь все эти вампиры с полным на то основанием могут пялиться на её шейку. И не только пялиться…
– Кого она поит кровью, Мрланк? – Кого ему следует убить в первую очередь?.. Эх, глупости это всё, он не имеет права вмешиваться, раз она сама решила. Но он, наверное, никогда к этому не привыкнет.
– Ну-у… – Шитанн попытался уйти от ответа, но понял, что не удастся. – Айцтрану чуть-чуть. Так, чисто символически, ради обозначения близости. Ей много не надо, вокруг неё целая толпа кетреййи крутится. Любят её, она же их детей учит. Ну, и сыну моему пару раз давала, когда он приезжал. Не волнуйся ты.
– Скажи мне что-нибудь хорошее, – мрачно потребовал Гржельчик.
– Слышь, Йозеф, на тебя не угодишь. Скажу хорошее – опять от счастья помирать надумаешь.
– Говори давай!
– Хеленна тебе привет передаёт. Желает, чтобы ты себе нашёл любимую женщину. Но ты ж нашёл уже? Вот и иди, трахни её, авось полегчает.
Мрланк отключился. Ну, зараза! Хотя совет, честно говоря, не столь уж плох. Может, так и поступить?
Шаттл привёз на корабль раненых. Вилис, с виду почти целый, а по реакциям – будто выпотрошенный. Поломавшийся Чен – так неудачно оступился в пещерах, что и каркас брони не спас. И кошачья тушка, безвольно свисающая четырьмя лапками и обугленным хвостом с рук Дьёрдя Галаци.
Дьёрдь хотел похоронить кота вместе с вампиром. Мрланк при жизни был к Аддарекху очень привязан, сопровождал бы его и в смерти. Но Бадма, взявший у него тельце кота, вдруг присвистнул:
– А котейка-то тёплый!
– Амиго, глянь быстро! – Ребята оторвали фельдшера Гонсалеса от стонущего Вилиса.
– Что я вам, ветеринар? – огрызнулся он, как обычно, но подошёл, пощупал белый мохнатый коврик, раздвинул двумя пальцами веко и изучил глаз.
– Вроде, живой. В коме, похоже. – И снова отошёл к Вилису.
– Сделай что-нибудь, Амиго, – попросил Бен. – Он ведь наш.
– Что я могу сделать, а? – Гонсалес раздражённо дёрнул плечом. – Вывести его из комы, прямо здесь? Так он прямо здесь и помрёт от болевого шока. К тому же и не сумею. Я знаю, как люди устроены, как их лечить и когда в покое оставить. А про кошек я не знаю ничего! Было дело, лягушек в лаборатории резал, смотрел, что внутри. Но кошек-то не резал, жалко их. Нет, ну честно! Чего вы на меня уставились? Дайте мне Вилисом заняться, хоть его спасу. А кота берите на корабль. Даст Бог – придёт в себя. А не даст – на Земле закопаем. Всё лучше на родине, чем тут.
– Вампиру, небось, тоже на родине бы лучше лежалось, – протянул Стефан.
– Аддарекх свой выбор сделал. – Бен решительно пресёк сомнения. – Ройте яму. – Ему было не менее горько, чем остальным, может, даже более, но он бодрился. Не время раскисать, не все враги мертвы. – Вернемся на «Ийон» – спросим Эйззу, как у них поминать принято.
Для того, чтобы завернуть тело Аддарекха, Дьёрдь пожертвовал свой плащ. И забрал кота у Бадмы, взявшегося за лопату. От Мрланка и впрямь шло тепло. На промозглом ветру это было особенно заметно. Он прижал кота к груди, тихо молясь теперь уже за него. Пусть не человек, но тоже тварь Господня.
Вилиса и Чена сгрузили на тележки и покатили в медблок под руководством Гонсалеса. А Дьёрдь протянул Кларе кота.
– Вот. Всё, что осталось. Прости, дочь моя… – Можно малодушно медлить, но главное произнести необходимо: – Аддарекх не вернётся.