Интерес к путанице при переводе я проявлял и раньше - например, в рассказе "Скользкие господа" из серии о звездном цирке, в конце концов врезавшемся в планету Мом (я о цирке, а не о серии). Язык там причудлив с нескольких углов зрения. Во-первых, сам цирковой жаргон, на котором изъясняются артисты шоу О'Хары. Свою лепту вносят инопланетяне из труппы и другие инопланетяне, для которых артисты выступают. Мы начнем с места, где Уортс, ответственный за путевой журнал труппы, не выдержав мук совести, принимает решение сдать Джона О'Хару полиции и явиться с повинной: ведь их шоу - прикрытие для карманников, шулеров и разных прочих мошенников, отстегивающих О'Харе немалые денежки за право обирать жителей планеты Читью, еще ни разу не видевших цирк. Чем больше Уортс приглядывается к "скользким господам", тем меньше они ему нравятся.
Танцор-Красавчик из Бостона решил, примкнуть к нам, "чтобы подоить местных олухов", как он сам выразился. Никто из "Барабу", за исключением антрепренера, раньше не бывал на Читью, так что у Красавчика чесались руки. С Рыбой мы подружились, потому что оба боялись разоблачения. Простившись с Тик-Током, мы зашагали втроем к высоким домам. Асту, аборигены, управляющие Читью, напоминают телосложением страусиные яйца, только значительно выше, на толстых ножках и с тоненькими четырехпалыми ручонками. Гуляя по торговым центрам Мартаана, Бостонский Красавчик обожал вдруг замереть перед таким яйцом на ножках. Асту обязательно налетал на озорника, бормотал неразборчивые извинения и ковылял дальше.
- Восковая спелость! - восклицал Красавчик с улыбкой.
После четвертого подряд столкновения с аборигеном я хмуро спросил его, зачем он этим занимается.
Он остановился, сдерживая напор толпы, рвущейся в ворота биржи.
- А ты загляни им в глаза, Уортс. Крохотные, расположены по бокам. Перед собой они ни черта не видят. Представь, что сделал бы с ними наш Джек-Джек! [карточный шулер] - Он помахал нам рукой и заторопился на биржу. - Взгляну, как они распоряжаются своими деньгами.
- Представляешь, что бы здесь натворила банда Красавчика? - спросил я Рыбу.
Он невозмутимо кивнул и указал на существо в белых ремнях, регулировавшее, судя по всему, поток пешеходов на одном из перекрестков торгового центра. Меня пронзила жалость: асту-пешеходам требуются регулировщики, иначе они будут друг в друга врезаться.
- Видишь полицейского? Давай узнаем, где у них участок.
Мы подошли к яйцу в ремнях, и я начал:
- Не подскажете, где тут полицейский участок?
Я стоял прямо перед регулировщиком, но он долго вращался, пока не поймал меня одним глазом. Глаз расширился, яйцо отпрянуло.
- Миг баллума.
- Полицейский участок, - попробовал я еще разок. Придя в себя, полицейский шагнул к нам, навел на нас один глаз, потом другой.
- Эгер блей сиркис.
- Простите?
Он указал на меня, потом на Рыбу.
- Сиркис, сиркис, детер эт? Рыба схватил меня за руку.
- Слушай, он же про цирк!
Ротик яйца быстро расширился, тело закачалось.
- Сиркис, сиркис!
На перекрестке уже образовалось яичное скопление. Регулировщик вынул из-под белого ремня бело-красную карточку.
- Сиркис!
- Смотри-ка, это билет из брони на наше выступление, - сказал я Рыбе. - Да, цирк. - Это уже регулировщику. - Полицейский участок?
Он снова спрятал карточку под ремень и поднял ручонки.
- Нети бле эт "поцески утасток" дума?
Яйца ошибочно приняли жест регулировщика за сигнал двигаться и немедленно устроили кучу малу.
- Гаавуук! - И регулировщик врезался в толпу, крича и толкаясь. Вскоре порядок был восстановлен, и регулировщик вернулся на свой пост. Указав на дверь в нескольких шагах от угла, он произнес: - Агвуг, тухап тубба.
- Полицейский участок? - переспросил я.
Он опять поднял руки - видимо, это движение заменяет им пожимание плечами, - во второй раз спровоцировав столпотворение на вверенном ему участке.
- Ах, гаавуук! Нее паавуук!
И он опять ринулся разгребать свалку. Рыба потянул меня за рукав, указывая на дверь.
- Лучше идем, а то он рассердится. Думаешь, это и есть полиция?
- Давай проверим.
Мы подошли к двери. На ней были нарисованы какие-то непонятные линии, точки, завитки и пятна. Под этой мазней красовалась надпись: "Здесь говорят по-английски". Я удовлетворенно кивнул.
- Бюро переводов!
Я распахнул дверь, и мы оказались в захламленной коморке без окон. В глубине, за низкой конторкой, угадывался яйцевидный силуэт.
Рыба тронул меня за плечо.
- Спит, что ли?
Я подошел к стойке и постучал по ней.
- Простите? - Ответа не последовало. Я постучал сильнее. - Простите, вы говорите по-английски?
Яйцо открыло обращенный в мою сторону глаз, вздрогнуло, помигало, разинуло рот.
- Сиркис!
Встав, мой собеседник вынул из-под своего широкого коричневого ремня билет из нашей брони.
- Сиркис!
Я утвердительно кивнул.
- Точно, мы оба из цирка. - Я глянул на Рыбу. - Реклама сделала свое дело. Так вы говорите по-английски?
Рот яйца стал еще шире, глаза, наоборот, прищурились.
- Здесь говорят по-английски.
- Как вас зовут?
- Зовут Доккор-тут, да, господа. - И Доккор-тут наклонился вперед в яичной версии учтивого поклона.
- Нам бы переводчика, - объяснил я с улыбкой.
- Здесь говорят по-английски.
- Можете пойти с нами? Нам надо в полицию. В участок.
Доккор-тут повращался на месте, переместился вдоль своей конторки и вернулся с книгой. Поднеся ее к глазу, он начал перелистывать страницы.
- Полиция, полиция... Соблюдение общественного порядка. Общественного, общественного... Участок, участок... - Доккор-тут опустил книгу и уставился на меня одним глаз. - Желаете купить землю?
Рыба взял меня за плечо.
- Дай-ка, я попробую. - Она поманил Доккор-тута пальцем. - Иди сюда.
Доккор-тут нажал кнопку. Крышка конторки распахнулась, и он вывалился в образовавшийся проем, чтобы последовать за Рыбой к двери. Я замыкал шествие. Из двери Рыба показал пальцем на регулировщика.
- Полиция!
Доккор-тут прицелился одним глазом в Рыбу.
- Земля рядом с полицией?
Рыба покачал головой.
- Веди нас к полицейской шишке. Доккор-тут опять справился со своей книгой.