Пять раз я на встречах с Путиным убеждал его сократить взнос России в ПАСЕ. Пять раз он со мной соглашался, писал разные важные резолюции на моих бумагах, но воз и ныне там. Думаю, что кремлевская бюрократия научилась понимать почерк президента и по нему определять, важен ли для Путина тот или иной вопрос, или он просто хочет отделаться от очередного назойливого посетителя.
Но вернемся на сессию ПАСЕ. Бурная дискуссия, наконец, завершилась, и члены ассамблеи приступили к голосованию. Нельзя сказать, что доводы нашей делегации не подействовали на часть европейцев — итальянская, часть французской и испанской делегаций не поддержали санкции против России. Зато «братушки» из бывшего соцлагеря проявили в полное мере свое гнилое нутро.
В итоге было принято решение о лишении нашей делегации права голосовать на пленарных заседаниях ПАСЕ. Все остальное — посещать столовую, ходить в отхожие места и даже иногда жалко попискивать с трибуны — нам благосклонно разрешили.
Последнее слово предоставили мне — как «главному обвиняемому» и лидеру русской делегации. На балконах воцарилась тишина. Я постучал по микрофону и внимательно посмотрел в зал.
Несколько сотен самодовольных депутатских физиономий, только что поглумившихся над правдой и Россией, торжествующе смотрели на меня.
«Вы только что перемалывали косточке моей несчастной стране, которая столкнулась с агрессией шовинизма и сепаратизма, — начал я свою речь. — Мы специально приехали сюда, чтобы рассказать вам о Чечне и Северном Кавказе, представить людей, кто с оружием в руках защищал свой дом от бандитов и насильников. Мы хотели совместно с вами попробовать найти пути решения таких сложных проблем, но вы предпочли предстать учителями, вразумляющими бестолковых русских.
Вы — не учителя. Вы такие же ученики. Если бы вы были учителями, мы бы сидели и записывали ваши рецепты решения проблем Ольстера, Корсики, терроризма басков в Испании. Мы бы аплодировали тому, как мудро и бескровно вы остановили войну в Косово, Сербской Крайне и Боснии.
Но, к сожалению, нам ничего не известно о ваших успехах на сей счет. Так кто дал вам право нас учить, коли вы сами — нерадивые хозяева собственного европейского дома?
Насчет только что принятой вами резолюции о санкциях против нашей делегации… Господа, я же вас просил разговаривать с нами вежливо! Я же призывал вас вести диалог на равных и даже не думать о том, чтобы унизить ваших коллег. Но вы все сделали наоборот.
Напоминаю: я и мои товарищи представляем Россию. С Великой Державой нельзя так разговаривать. Подумайте над этим».
На глазах у изумленного зала депутаты российского парламента встали и, следуя за мной, покинули пленарное заседание ПАСЕ. За нашей спиной раздавались отдельные возгласы, но в целом руководство и члены ассамблеи не ожидали такого поворота событий. Все пребывали в шоке. Слишком часто за последние годы они наблюдали покорность России, бесхребетную низость ее пресмыкающихся перед Западом представителей, их готовность чистить сапоги всякому иностранцу, напускающему на себя важный вид. Впервые за десять лет они вновь увидели страну, которая требовала к себе уважения, и не могли опомниться от переполнявших их чувств.
В холле на нас набросились российские журналисты. Вне зависимости от отношения ко мне лично, все они понимали, что присутствуют при историческом событии — пробуждении национальной гордости великороссов. Она так долго дремала под неусыпным взором либеральных надсмотрщиков, что про нее уж стали потихоньку забывать. А тут вдруг вспомнили.
Все члены российской делегации находились в сильном возбуждении. Ребята поверили в себя, почувствовали свою силу и характер. Недосчитались только троих — той самой «не святой троицы». Через час, когда все европарламентарии разошлись по страсбургским ресторанам и гостиницам смаковать une demarche russe, я вновь вернулся в зал пленарного заседания ПАСЕ, чтобы забрать забытый на рабочем месте мобильный телефон.