8 декабря 1991 года в конференц-зале Академии общественных наук по моей инициативе собирался Первый Конгресс молодых политических лидеров СССР. В Москву съезжались делегации из большинства столиц республик Союза ССР — молодые парламентарии, министры, общественные деятели.
Обещали приехать Горбачев, Руцкой, Козырев, причем последний — из Минска, куда он улетел с Ельциным на какую-то встречу. Никто из нас не знал, что в этот день президенты трех республик СССР — Борис Ельцин (Россия), Леонид Кравчук (Украина) и Станислав Шушкевич (Белоруссия) — в правительственной резиденции в белорусской Беловежской Пуще подпишут соглашения, означавшие прекращение существования Союза Советстких Социалистических Республик.
Горбачев так и не приехал на Конгресс, прислал вместо себя пресс-секретаря, который и поведал изумленной сообщением из Минска публике, что страны, в которой мы родились, больше нет, и что «Михал Сергеич тоже узнал об этом из теленовостей». «Ну, так пусть и арестует заговорщиков немедленно!» — сказал я из президиума, и зал взорвался аплодисментами. Пресс-секретарь сделал жалкую гримасу и удалился. Через час на Конгресс пожаловали сразу два «ВИП-гостя» — Руцкой и Козырев. Четыреста делегатов Конгресса стали свидетелями неприличной перепалки вицепрезидента, который «тоже все узнал из телевизора», и министра иностранных дел, рассказавшего о том, что он вместе с Ельциным совершил пару часов тому назад в правительственной резиденции под Минском.
В зале стояла гробовая тишина. Мало кто верил в действительность происходящей на их глазах трагедии. Один только Козырев, не обращая внимания на угрозы Руцкого, пребывал в прекрасном расположении духа. Ему предстоял переезд в просторный министерский кабинет здания МИДа на Смоленской площади, и он уже мысленно двигал в нем мебель.
Пройдет еще немного времени, и из этой высотки на Смоленке потянется вереница кадровых дипломатов, которые не пожелают трудиться вместе с Козыревым. Всего около 900 профессионалов покинут МИД с начала 90-х годов, и эта кадровая рана так и не заживет на теле внешнеполитического ведомства страны, значительно ослабив международные позиции России. То же произойдет и в Министерстве обороны, и в КГБ, из которого демократы выдавят последних профессионалов.
Страна, как взятый штурмом город, была отдана на растерзание армии захватчиков. Единственным препятствием на пути номенклатурной банды, расчленившей Союз и захватившей власть в «суверенных республиках», стоял Верховный Совет РСФСР. Жить ему оставалось менее двух лет.
Глава III «ВОЙНА»
Тревога на границах
Форсированный распад СССР не мог не привести к череде кровавых гражданских конфликтов. Ленинская национальная политика, направленная против интересов русского народа, предполагала реализацию права нации на самоопределение вплоть до отделения и образования собственной государственности. За год до начала Первой мировой войны «вождь мирового пролетариата» писал:
«Что касается до права угнетенных царской монархией наций на самоопределение», т.-е. на отделение и образование самостоятельного государства, то с.-д. Партия безусловно должна отстаивать это право. Этого требуют как основные принципы международной демократии вообще, так и в особенности неслыханное национальное угнетение большинства населения России царской монархией, которая представляет из себя самый реакционный и варварский государственный строй по сравнению с соседними государствами в Европе и в Азии. Этого требует дело свободы самого великорусского населения, которое неспособно создать демократическое государство, если не будет вытравлен черносотенный великорусский национализм, поддерживаемый традицией ряда кровавых расправ с национальными движениями и воспитываемый систематически не только царской монархией и всеми реакционными партиями, но и холопствующим перед монархией великорусским буржуазным либерализмом, особенно в эпоху контрреволюции».
Под нацией большевики понимали всякую народность, представленную в Российской империи и доселе не имевшую не то что своей государственности, но и собственной национальной культуры и даже письменности. Понятно, зачем это было нужно партии революционеров. Ленин и его товарищи искали внутри страны влиятельных союзников, разрушительная национальная энергия которых могла бы быть направлена против режима.
Славяне, освоившие обширные пространства Евразии и основавшие вместе с различными чудскими племенами и народностями великую русскую цивилизацию, в союзники большевикам не годились. В национальном вопросе русским отводилась роль безвольной глины, от которой отрывались куски пожирнее для лепки государственности «младших братьев». При этом «старший брат», отягощенный комплексом вины «надсмотрщика» в «тюрьме народов» (так большевики обзывали царскую Россию), должен был не только соглашаться с беспрецедентным переделом его родовой территории (на что не посмели решиться даже злейшие супостаты России), но и оплачивать за свой счет все эти «репарации и контрибуции» в пользу инородцев.