В июне нападению бандеровцев подвергся Львовский русский культурный центр имени А. С. Пушкина. Варвары избили нескольких наших активистов, побили стекла, разбросали книги. Русские организации Украины потребовали от Киева принятия жестких мер по обеспечению безопасности русских жителей республики и нормализации работы объединений российских соотечественников.
Я срочно вылетел в столицу Украины, запросив встречу с президентом Леонидом Кравчуком и главой его администрации. Встреча не только состоялась, но и была максимально плодотворной: Кравчук обещал мне, что такие нападения впредь не повторятся, и при мне дал соответствующие распоряжения своим «силовикам».
Репортаж о нашей встрече был показан в российских новостях и, как мне потом рассказывали телевизионщики, вывел из себя министра Козырева. Глава российского МИДа звонил руководству телеканалов и требовал от них «больше Рогозина не показывать».
Удивительное дело, все мои недоброжелатели начинали борьбу со мной с того, что пытались перекрыть мне доступ к телеэфиру!
Через месяц, в июле 1993 года я вылетел в Грузию. Ставший главой этой страны «мой старый знакомый по балкону Верховного Совета» России Эдуард Шеварднадзе согласился принять меня для переговоров об эвакуации русского гражданского населения из зоны боев в Абхазии.
Меня поселили в бывшей интуристовской гостинице «Иверия». В юношеские годы я здесь часто останавливался. В этом отеле во время всесоюзных соревнований на приз газеты «Заря Востока» размещали нашу сборную команду по ручному мячу. Позже, когда я уже работал в КМО СССР, я нередко приезжал в Тбилиси с различными иностранными делегациями и останавливался именно в «Иверии». Теперь гостиницу узнать было невозможно. В ней расположился импровизированный лагерь грузинских беженцев из Абхазии, и отель мгновенно превратился в сарай. На окнах некогда парадного республиканского отеля теперь висели веревки с чьим-то рваным бельем.
Свет в гостинице был. Просмотрев новости на грузинском, которые, судя по кадрам, полностью были посвящены событиям в мятежных автономиях, я переключил канал и попал на выступление Джабы Иоселиани, авторитетного вора, командовавшего батальоном «Мхедриони». Именно это вооруженное подразделение, состоявшее из выпущенных из тюрем уголовников, устроило резню и бесчинства в Сухуми.
Джаба говорил по-русски. Я так и не понял почему. Вряд ли после периода шовинистического угара — своеобразного «фирменного стиля» правления опального президента Гамсахурдия в Тбилиси мог остаться хоть один русский житель. В конце концов, не на меня же была рассчитана эта речь? Видный уголовник грозил русским и России страшной карой. Обещал сеять смерть и страдания тем, кто посмеет стать на пути грузинского ополчения в Абхазии. В общем, нагнетал ужас. Досмотрев это замечательное выступление, я выключил телевизор и, пробравшись сквозь нехитрый скарб живших по соседству беженцев, которым были забиты все коридоры «Иверии», вышел на улицу.
Сам город я тоже узнавал с трудом. Вечером были слышны автоматные очереди. Мне объяснили, что теперь в Грузии так принято отмечать различные свадьбы и юбилеи.
Утром весь Тбилиси стоял в пробках. Оказывается, кто-то из местного населения, которое действительно голодало, в поисках средств к существованию срезал ночью все троллейбусные провода, чтоб затем сдать их в пункты приема цветных металлов. Мне и сопровождающему меня сотруднику секретариата Шеварднадзе пришлось бросить машину и через полгорода пешком добираться до резиденции главы республики.
Седой Лис принимал меня не один. Рядом с ним сидел герой вчерашних теленовостей. «Вот ты-то, голубчик, мне и нужен», — подумал я, увидев Иоселиани.
Надо сказать, что власть Эдуарда Шеварднадзе на тот момент была номинальной. Все решалось ворами. От них зависело поведение грузинских вооруженных формирований в зоне конфликтов в Абхазии и Южной Осетии. Только они могли заблокировать или открыть выход русских беженцев из огненного мешка, в который попадали эти беззащитные люди. В общем, не Седой Лис, а Иоселиани и его подельник Китовани были коллективным «царем и богом», под властью которого оказалась судьба тысяч русских жизней.