Мои собеседники сухо и недовольно со мной поздоровались, как будто я прервал их архиважный разговор. Думаю, что, согласившись-таки на встречу, Шеварднадзе плохо понимал, на кого, в самом деле, ему приходится тратить драгоценное время, а потому осторожничал.
Он знал, что в Киеве меня принимал сам Кравчук. Это, как говорится, «внушало». Кроме того, по поводу моей аудиенции из Киева звонил профессор Буряк, с мнением которого Седой Лис считался.
Заметив секундную растерянность моих собеседников, я решил сразу перейти в наступление. Я предупредил Джабу Иоселиани о его персональной ответственности за действия грузинских боевиков, потребовал от него прекратить задирать Россию и, смягчив тон, предложил назвать мне фамилию посредника, с кем бы я мог иметь дело в обсуждении конкретных вопросов эвакуации беженцев из зоны грузиноабхазского конфликта. Обратившись затем к Шеварднадзе, я попросил его взять исполнение наших договоренностей «на контроль».
Как ни странно, такая тактика переговоров имела полный успех. С одной стороны, она выпячивала роль Иоселиани как единственного человека в Тбилиси, с кем стоит обсуждать конкретику (что соответствовало грузинской действительности, где такие воры и «делали погоду»), с другой — возвращало самого Седого Лиса в удобную и привычную для него позицию «гуманитарного посредника», от которого мало что зависит, зато много пиара.
Наш разговор в резиденции Шеварднадзе был более чем продуктивным. Уже через несколько дней процесс вывода русских беженцев в безопасную зону полностью нормализовался.
В условиях всеобщей беспомощности и безответственности Ельцина и министра обороны Грачева напористые действия пока еще малоизвестной общественной организации — Конгресса русских общин — стали приносить свои первые плоды.
Третья оборона Севастополя
С каждым годом, с каждым поступком в защиту русских соотечественников КРО все больше укреплял свой авторитет. С ним начинали считаться власти, его имя запоминали в народе. В течение первых двух лет существования Конгресса усилиями и талантом нашего друга — адвоката Бориса Кузнецова — мы выиграли громкие судебные процессы в защиту лидера Русской общины Эстонии Петра Рожка, руководителя Российской общины Севастополя Раисы Телятниковой; освободили из казахстанской тюрьмы русского журналиста Бориса Супрунюка, защитили честь и достоинство нескольких десятков русских правозащитников и патриотов.
Каждая новая победа вдохновляла наших сторонников на продолжение борьбы. В какой-то момент мы поняли, что Конгресс русских общин и наши активисты фактически заменили собой все российское государство, всю нашу власть с ее ведомствами, органами и бюрократами на таком наиважнейшем участке внешней политики, как защита соотечественников.
О выигранном нами в ноябре 1995 года судебном процессе в защиту Российской общины Севастополя я расскажу отдельно, так как он имеет непосредственное отношение к подтверждению российского статуса этого великого русского города. И это несмотря на то, что, подписав в мае 1997 года договор об аренде Россией на 20 лет военно-морской базы в Крыму, Кремль в очередной раз предал Севастополь. Нельзя арендовать то, что принадлежит тебе по праву! Российское государство в вопросе о статусе Севастополя обладает бесспорными правовыми аргументами, а потому непонятно, как наша власть могла без боя сдать свою военно-морскую базу на Черном море, предав веками проживавшее там русское население. Чтобы понять, на чем основаны позиции сторон в этом территориальном споре и что необходимо сделать для возвращения в состав России города-крепости Севастополя, разберу этот вопрос документально.
Позиция официального Киева проста как гипотенуза: Севастополь является неотъемлемой частью Крымского полуострова, который в 1954 году был передан Хрущевым в состав УССР, а затем по наследству достался и незалежной Украине.
Я же считаю иначе: Севастополь является частью суверенной территории Российской Федерации. Украина незаконно удерживает его под своим контролем. Чтобы доказать абсурдность украинской позиции и истинность своей, обратимся к фактам.
Ключевое значение для анализа ситуации вокруг Севастополя и Черноморского флота имеют вопросы соотношений понятий — Главная база Черноморского флота и город-крепость Севастополь. С момента своего основания Севастополь являлся военно-морской крепостью юга России, а с конца XIX века — Главной базой Черноморского флота.
В генеральной схеме городской планировки 1938 года указывалось на специальное оборонное значение Севастополя, требующее согласование всех проектных решений с требованиями обороны. Граница городских земель устанавливалась с учетом размещения объектов Главной базы Черноморского флота. Поэтому Президиум Верховного Совета РСФСР 7 марта 1939 года принял постановление о расширении городской черты. То есть в понятие «город Севастополь» входит не только жилая застройка городской черты, но и территория размещения инфраструктуры Черноморского флота. Новая граница территории Севастополя была подтверждена установкой знаков на местности и легла в основу проектов послевоенного восстановления города как Главной базы Черноморского флота.