Пятое — не по значимости, конечно, а по сложности реализации — русские патриоты должны учредить свой университет и мощный исследовательский центр. Для успешной работы нам крайне необходимо готовить свои политические кадры и работать с интеллигенцией. Интеллигенция вообще является не только наиболее подготовленным для политической борьбы классом, но и имеет самостоятельные возможности оказывать серьезное воздействие на общественную среду в пользу того или иного политического феномена. Организация «второго образования», национального по сути, с помощью которого провинциальная русская интеллигенция могла бы глубже познакомиться с историей русской национальной идеи, основами наших воззрений на экономику, с позицией русского патриотического движения по вопросам образования и культуры, добавила бы нам тысячи бесплатных и идейных агитаторов, притом — авторитетных в среде своих коллег.
И самое главное — это наличие идеологически подготовленного партийного аппарата. Не стоит брать на работу «высоких профессионалов», которые не понимают и не принимают идеологию русского патриотизма. Эта публика найдет массу предлогов, чтобы не работать вообще. Аппаратчиков для патриотической организации надо набирать не на «бирже труда» и не в офисах коммерческих компаний.
В патриотическом движении люди должны работать не за деньги, а за идею. Лучше взять молодого энергичного активиста, потратить на него время, обучив основам организационной или пропагандистской работы, и вы увидите, что в решающий момент он справится со своим делом лучше любого «пафосного специалиста» с крутой биографией.
Ошибочная ставка на подбор «бизнес-менеджеров» в аппарат национальной партии приведет к практической остановке ее агитационно-пропагандистской активности, а, значит, сработает в пользу наших политических врагов. Это совершенно недопустимо в условиях, когда наши возможности в деле партийного строительства и пропаганды серьезно ограничены нехваткой собственных ресурсов и кознями неприятеля.
Так что возможности противостоять «суверенной демократии», власти воров и вражеской пропаганде у нас есть. Надо только уметь ими воспользоваться.
Глава V. «АГОНИЯ»
Расстрел парламента
Вечером 21 сентября 1993 года дома за праздничным столом собралась вся семья. В этот день сыну Алексею исполнялось ровно десять лет. В углу столовой, чтобы не мешать гостям, приглушенно работал телевизор. Показывали вечерние новости. По напряженному лицу диктора я уловил, что произошло нечто трагическое. Сделал погромче. За столом воцарилась мрачная тишина. «Началось», — сказал отец. Я извинился перед гостями, встал из-за стола, поцеловал сынишку и стал собираться. Татьяна вышла проводить меня на улицу. «Только на рожон не лезь», — сказала жена и вошла в подъезд.
Через десять минут я был на месте. Припарковав «жигуленок» у Московского Зоопарка — подальше от Дома Советов (чтобы в случае штурма его не раздавили, жалко ведь), я быстрым шагом дошел до Краснопресненской набережной, вошел в Белый Дом и поднялся в приемную вице-президента Российской Федерации Александра Руцкого. Там меня встретил Андрей Федоров, мой старый приятель по Комитету молодежных организаций СССР и «Форуму-90». После ухода из МИДа он работал советником вице-президента по международным делам и, конечно, был в курсе всего происходящего.
От Андрея я узнал, что Верховный Совет через час отрешит Ельцина от должности, а Руцкого провозгласит главой государства. Затем новый президент уволит всех министров и назначит свое правительство. А потом представит программу действий.
Я советовал ни в коем случае не заниматься раздачей министерских портфелей. Логика моя была проста. Ельцин крайне мнителен. Руцкому, наделенному Верховным Советом властью, нужно было переназначить всех ельцинских министров, кроме, например, только что введенного в должность директора Федеральной службы контрразведки (ФСК) никому не известного генерала Николая Галушко — его можно было поменять на популярного среди силовиков Виктора Баранникова.
Такие кадровые решения немедленно бы вызвали у Ельцина подозрение ко всему его окружению, ко всем его генералам. Да и сами ельцинские министры еще несколько раз бы подумали, кому присягать, ведь даже Конституционный суд встал на сторону парламента.