Чтобы почувствовать предельную бесчувственность российской бюрократии к русским национальным интересам, к авторитету России, надо вслушаться в речь одного из авторов этого закона — Ивана Рыбкина, занимавшего в 1994–1995 годы пост председателя Государственной Думы, а к осени 1996 года дослужившегося до секретаря Совета безопасности России:
«Газета «Грозненский рабочий»: Не могу вам не задать такой вопрос. Не считаете ли вы необходимым, чтобы руководство России принесло официальные извинения чеченскому народу за геноцид в XIX веке, за депортацию в 1944 году, и, наконец, за массовые убийства в 1994–1996 годах?
Иван Рыбкин: Дело в том, что я один из разработчиков закона о репрессированных народах. Уже тогда мы принесли решительное законодательное извинение. Это важно. Думаю, что извиниться по этому поводу нужно, и просить прощения у людей. Прямо об этом говорю».
Если правительственные чиновники высшего звена собираются просить прощения у репрессированных народов, то почему бы им не попросить прощения у русского народа? Ведь до 80 % погибших в Чечне мирных жителей — это русские.
А кто ответит за изгнание из Чечни сотен тысяч русских беженцев?
Кто вспомнит о массовых актах насилия, убийствах, расстрелах?
Кто поднимет, наконец, вопрос об ответственности «лучшего министра обороны» Грачева за бездарную новогоднюю операцию в Грозном, стоившую жизни офицерам и солдатам Майкопской бригады?
Кто спросит с вечно смешливого маршала Шапошникова за вооружение им армии чеченских сепаратистов? Тут, пожалуй, извинениями не отделаешься. Здесь к стенке ставить надо.
Хронология захвата власти мятежниками лучше всех описана Андреем Савельевым в его книге «Чеченский капкан». Это самая честная и документальная повесть об истории этой гражданской войны и геноциде русского населения Чечни.
Распад законности в Чечне начался с разложения структур государственной власти в СССР и стихийной суверенизации входящих в него союзных и автономных республик. 1 июля 1989 года первым секретарем Чечено-Ингушского обкома КПСС был избран Доку Завгаев — первый с царских времен чеченец, который стал «хозяином» на этой земле. При этом население Чечено-Ингушетии, составлявшее в 1989 году 1 млн. 270 тысяч человек, более чем на 40 % (порядка 530 тысяч) было нечеченским. Позднее доля чеченцев увеличивалась за счет потянувшихся в Чечню изгнанников и снижения числа русских.
С 1989 года началось вытеснение нечеченских кадров с руководящих постов. В 1990 практически все ключевые посты в Чечено-Ингушетии были заняты чеченцами.
В Чечено-Ингушетии срочно насаждался ислам, причем в самой его примитивной форме. За два года до сентябрьских событий 91-го года в республике построили 211 мечетей (т. е. почти в каждом втором селе), открыли два исламских университета (Курчалой и Назрань). Была воссоздана материальная база для возрождения идеологии мюридизма — духовного рабства «учеников», выполняющих наставления и приказы «учителей».
27 ноября 1990 года Верховный Совет Чечено-Ингушетии под руководством Доку Завгаева, ныне занимающего пост гендиректора МИД России, принял Декларацию о суверенитете. Автономия становилась суверенным государством, готовым подписывать союзный и федеративный договоры только на равноправной основе с другими субъектами. Это решение было поддержано национальным Съездом чеченского народа. В результате произошла этническая самоорганизация чеченцев, которые отбросили сложившуюся систему управления и выстроили свою структуру власти, пренебрегающую интересами всего остального населения.
Советский генерал-майор Джохар Дудаев, приглашенный из Эстонии, где служил в должности командира дивизии тяжелых бомбардировщиков, не удовлетворился уготованной ему ролью «свадебного генерала» и председателя Исполкома Съезда чеченского народа и быстро сообразил, что в нестабильной ситуации вполне может превратиться в политического деятеля. В склоке, возникшей в Исполкоме между «демократами» и «национал-радикалами», Дудаев принял сторону последних.