Это заявление появилось в тот момент, когда Ельцин имитировал переговорный процесс с преемником Дудаева Яндарбиевым и пригласил его в Кремль. Резолюция КРО была воспринята либеральной прессой как «погромная». Действительно, будто бы опять забрезжил мир, а тут снова призывы к военным мерам.
Через несколько дней, когда боевики отдохнули и «почистили свои перышки», все встало на свои места. Обстрелы российских войск в Чечне возобновились, переговоры с террористами о конкретных мерах урегулирования закончились полным крахом.
Скоков, Лебедь, Глазьев
По поводу нашей первой тройки на выборах Государственной Думы 1995 года — Юрий Скоков, Александр Лебедь, Сергей Глазьев — представитель КРО в Крыму Николай Захарченко любил шутить: «скоко у лебедя Глазьев?» Шутки шутками, но никто не сомневался, что Конгресс русских общин, добившись «руки и сердца» популярного в народе приднестровского миротворца генерала Лебедя, сможет блестяще выступить на выборах. Тем не менее этого не произошло. Избирательное объединение КРО с треском провалилось. Но оно и не могло не провалиться.
С Юрием Владимировичем Скоковым мы знакомы с апреля 1993 года. Я сам позвонил ему сразу после его шумной отставки с поста секретаря Совета безопасности России. К Скокову в моем окружении в то лихое время буквально все питали искренние симпатии. Именно ему в декабре 1992-го при рейтинговом голосовании по вопросу о назначении председателя правительства России народные депутаты Верховного Совета отдали максимум своих голосов. Но авторитетному среди силовиков и патриотов Скокову президент предпочел «профессора русской словесности» Виктора Черномырдина. Ельцин опасался самостоятельности Юрия Владимировича и, под давлением Геннадия Бурбулиса и Егора Гайдара, стал блокировать его действия. В марте 1993 года — за полгода до «Черного Октября» — Скоков был уволен с государственной службы за отказ визировать проект антиконституционного Указа «Об особом порядке управления страной». Фактически это была первая попытка Ельцина разогнать Верховный Совет России, но она умерла еще в зародыше.
Скоков был значительно старше и опытнее меня, сохранял обширные связи в аппарате правительства и силовых структурах. Он оказывал мне моральную поддержку, помогал советами. Я держал его в курсе своих дел, знакомил с соратниками по Конгрессу. В целом я рассчитывал, что авторитет Скокова среди промышленников и силовых структур позволит КРО укрепить свои позиции не только в странах «ближнего зарубежья», где мы к тому времени стали главной сетевой организацией русских соотечественников, но и в самой Российской Федерации.
Конгресс русских общин нуждался с парламентском представительстве, в возможности законодательного обеспечения деятельности русских общин. Без своей фракции в Госдуме нам становилось все сложнее защищать свои интересы. Союз с влиятельным бывшим секретарем Совета безопасности, возглавлявшим в то время Федерацию товаропроизводителей России, серьезно укреплял позиции КРО во внутриполитической жизни страны. У нас появилась возможность сформировать на предстоящих выборах собственное избирательное объединение. Федерация товаропроизводителей и «Союз возрождения» совместно учредили одноименное общественно-политическое движение — «Конгресс русских общин». В отличие от Международного КРО, созданного в марте 1993 года, его «младший брат с московской пропиской» приобрел право участия в общероссийских выборах. Учредительный съезд, собравшийся весной 1995 года, избрал Юрия Владимировича председателем организации. Я возглавил Исполком.
Общественный интерес к КРО подстегнула и внезапная отставка командующего 14-й армии Александра Лебедя. Скоков попросил меня срочно вылететь в Тирасполь и помочь генералу с «эвакуацией». К тому времени отношения командарма с руководством непризнанной республики были уже серьезно испорчены. Не вдаваясь в причины этого конфликта, я был уверен, что моя дружба с президентом Приднестровья Игорем Смирновым и руководством силовых структур республики позволит мне вывести Лебедя без скандала и ненужных всем нам осложнений. Для убедительности я по предложению Скокова взял с собой бывшего командира спецназа Главного разведуправления (ГРУ) Василия Колесника и еще несколько серьезных офицеров.
В Тирасполе мне действительно удалось быстро успокоить страсти. В конце концов, объект раздражения приднестровских властей — грубоватого и неуживчивого командарма — я увозил в Москву, а, значит, и конфликтовать нечего. При этом у нас со Скоковым была четкая договоренность с Лебедем, что еще до своей формальной отставки он сделает заявление о желании начать политическую карьеру в составе Конгресса русских общин. Звучало убедительно и пугало врагов.