Сойдя с трапа самолета, который привез Лебедя и его жену на Родину, командарм действительно сделал такое заявление. Оно повергло политологов и либеральных писак в шоковое состояние. Но это продолжалось недолго. Соперничество Лебедя и Скокова и нежелание «старших товарищей» обращать внимание в агитационной кампании на «русскую тему» сыграли с Конгрессом злую шутку. Сначала в рядах руководства КРО появились странные граждане из созданного Скоковым «Союза народов России». По мысли Юрия Владимировича, они должны были символизировать «государственное и духовное единство народов России». Затем «старшие товарищи» запустили прессе такую, якобы, забавную присказку — мол, русских вообще нет. «Русский — это плохо замаскированный татарин или хорошо замаскированный еврей» — такое выражение со ссылкой на авторство новых руководителей КРО стало гулять в патриотических кругах. На мой взгляд, эта «шутка» на деле оскорбляла как русских, так и татар с евреями.
Апофеозом распада смысла и целостности избирательной кампании российского КРО стало приглашение на работу в наш выборный штаб в качестве его главных «мозгоблудов» политических консультантов из пиар-агентства «Видео Интернэшнл» — господ Юрия Заполя, Глеба Павловского и Марата Гельмана. Эта странная компания обещала Скокову «все сделать под ключ». Первым делом штабисты с согласия Скокова распорядились уничтожить весь тираж свежеотпечатанного «Манифеста возрождения России». Потом они заставили Скокова, Лебедя и Глазьева сниматься в глупых и бессодержательных видеоклипах с многозначительными проходами втроем по Красной площади так, будто они приехали из глухой деревни поглазеть на Ленина в Мавзолее. Наконец, эти «коты Базилио» наштамповали огромное количество дурацких наклеек с изображением «пьяных» слов «Глазьев», «Скоков», «Лебедь» и «танцующего» номера «31», под которым наше избирательное объединение шло на выборы. В нижнем левом углу наклейки, исполненной в красно-коричневых тонах, ярко выделялась скромная подпись автора этого изделия — «Галерея Марата Гельмана». Я сразу представил, какой избирательный энтузиазм вызовет сей шедевр у избирателей КРО. Все было ясно. Доверив организацию выборной кампании идеологически чуждым нам людям — «политтехнологам-профессионалам», мои «старшие товарищи» приговорили Конгресс русских общин к позорному поражению. Не будучи в силах повлиять на дальнейший ход событий, я сначала улетел в Севастополь для участия в судебном процессе в защиту Российской общины, а затем снарядил 20-дневную агитационную экспедицию Международного КРО по городам Волги.
Итог выборной кампании Конгресса русских общин печален и поучителен. Нам не хватило 0,6 процента для попадания в Думу. Отсутствие внятной идеи у лидеров избирательного списка, излишняя самоуверенность, расчет на теневые договоренности с властью — все это грубые ошибки, которые и привели нас к поражению.
Взлет и падение Лебедя
В течение трех месяцев мне пришлось восстанавливать организацию буквально из руин. Часть активистов перешла в новое движение Александра Лебедя «Честь и Родина», но костяк соратников остался и ждал моего решения. «Старшие товарищи» разошлись кто куда. Скоков принял удар поражения на себя, что делало ему честь. Генерал переехал ко мне в офис Исполкома КРО на Фрунзенскую набережную и начал там разворачивать избирательный штаб своей президентской кампании. Глазьев заявил, что его интересует наука и коммунисты. Тем не менее, большую часть времени он проводил рядом с Лебедем, готовя ему экономическую программу. Интересно, что таких программ у Лебедя было две. Обе программы — экономические и, причем, прямо противоположного содержания. Что это был за финт ушами, до сих пор не ясно. Возможно, остроумный командарм, часто прикидывавшийся «чайником», считал забавным иметь сразу две экономические программы — одну для либералов, вторую — для коммунистов. В общем, такой «всепогодный политический бомбардировщик». Конечно, Глазьев от этого нервничал, переживал. Он просто плохо знал генерала.
Насколько я понимаю Александра Ивановича (а знал я его достаточно близко), он, будучи кадровым офицером, прошедшим всю кровь 80-х и 90-х годов, в глубине души ненавидел и презирал всех политиков, вне зависимости от цвета их шкуры. Приняв решение стать одним из них, он чувствовал свое огромное преимущество — в опыте, природной смекалке, знании жизни и смерти. Но вместо того, чтобы продемонстрировать свое преимущество в наличии чести и личной порядочности, генерал решил сыграть с политиками в их игры — циничные и изначально проигрышные для любого, кто пришел в политику со стороны.