В результате войны в Хорватии в 1991–1994 годах погибло 30 тысяч человек. Только прямые финансовые убытки оцениваются в более чем 30 млрд. долларов.
В мае-августе 1995 года хорватская армия провела хорошо подготовленную операцию по возвращению Краины в состав Хорватии. В ходе военных действий погибло несколько десятков тысяч человек. 250 тысяч сербов вынуждены были покинуть республику. Всего за период с 1991 по 1995 год из Хорватии выехало более 350 тысяч сербских беженцев. Но потерей Сербской Краины и массовой гибелью соотечественников трагедия сербов не ограничилась. В октябре 1991 года в отсутствии депутатов-сербов Скупщина Боснии и Герцеговины провозгласила независимость республики. В ответ через три месяца Скупщина сербского народа провозгласила Республику Сербскую Боснии и Герцеговины в составе югославской федерации.
В апреле 1992 года исламские боевики захватили в Сараево районные отделы милиции и важнейшие городские объекты. Путчистам противостояли бойцы сербской добровольческой гвардии и отряды добровольцев. Югославская армия отвела свои подразделения с боевых позиций, а затем была блокирована мусульманами в казармах. За 44 дня войны погибло более 1300 человек, число беженцев составило 350 тысяч человек.
США и страны НАТО сразу обвинили Сербию в разжигании конфликта в Боснии и Герцеговине. После ультиматума ОБСЕ югославские войска были вынуждены покинуть территорию республики. Но обстановка так и не стабилизировалась. Теперь с участием хорватской армии вспыхнула война между боснийскими хорватами и мусульманами. Руководство Боснии и Герцеговины развалилось на самостоятельные этнические группировки.
Тем не менее Соединенным Штатам все же удалось примирить «непримиримых». Католики-хорваты и мусульмане договорились «дружить» против православных сербов. В марте 1994 года была провозглашена мусульмано-хорватская федерация и принято решение о создании совместной армии. С санкции генерального секретаря Организации объединенных наций воздушные силы НАТО нанесли бомбовые удары по сербским позициям. Американцы не пожадничали на вооружении и обучении мусульмано-хорватской армии, и вскоре она перешла в наступление.
Боснийским сербам никто не помогал. От них отвернулась Россия, сделавшая вид, что судьба славянских православных братьев ее не касается. От них отвернулся официальный Белград: возможно, президент Югославии Слободан Милошевич испытывал к лидеру воюющих боснийских сербов профессору Радовану Караджичу нечто похожее на ревность, но факт остается фактом — югославская армия в конфликт не вмешивалась.
Тысячи сербских патриотов, среди которых было много кадровых офицеров югославской армии, переходили полупрозрачную югославско-боснийскую границу и вливались в ряды вооруженного сопротивления. Особым уважением среди сербских бойцов пользовались добровольцы из интернационального православного отряда. В его составе я встречал и болгар, и греков, и даже двух крещеных в православной вере граждан США. Но костяк отряда составляли «царские волки» — православные воины из России. Они ходили в разведку, первыми шли в атаку, увлекая за собой сербские дружины. В мусульмано-хорватской армии на «царских волков» была объявлена настоящая охота, но после столкновения с русскими добровольцами в открытом бою пыл «псов войны» остывал. Мне неизвестны случаи попадания «волков» в плен к врагу, и я думаю, таких случаев не было.
В 94-м в боях под Ново-Сараевом я неожиданно встретил своего знакомца со времен Приднестровской войны. Под Дубоссарами в Приднестровье мы с ним были в одном отряде. Это был рослый черноморский казак. На Украине он оставил семью и уехал воевать за славянское дело в Югославию. Воевал больше года. Схоронил несколько своих товарищей.
Через два года, когда сербам придется навсегда покинуть Сараево, они заберут с собой гробы своих погибших боевых друзей. Ни одной сербской косточки не останется на глумление врагу! Не останется на территории мусульмано-хорватской федерации и русских могил. Все павшие в бою «царские волки» будут перезахоронены под городом Баня-Лука, куда сербы перенесут столицу своей республики.
Наверное, в национальном характере сербов, как и у любого народа, можно найти массу недостатков. Но то, как сербы относятся к своим мертвым, не идет ни в какое сравнение с тем, что сделали мы, русские, со своими убитыми и ранеными, оставленными на полях сражений в Чечне; с тем, как поступила наша власть с русскими жителями Грозного, «отутюженного» российской авиацией; с тем, как поступали наши бюрократы с русскими беженцами, в одном рубище и с голодным ребенком на руках вырвавшимися из кошмара чеченской войны. Сербы, в отличие от современных русских, показались мне гораздо более дружным и цельным народом, веками помнящим и добро, и зло. И сейчас, оставленные Россией и всем миром, потерявшие половину территории и массу народа, они не сломлены и готовы к реваншу. Они по-прежнему помнят, кто их враг, и кто им помогал в самые трудные дни борьбы за честь и национальную независимость.