Когда он снова открыл глаза, кругом было тихо и полутемно. Он лежал в шатре, на спине, и над ним маячило худое, небритое лицо капрала Пулла.
— О! Вы всё-таки очнулись, сэр… хотите выпить? Приходил маг из штаба полка и сказал, что вы помрёте. Сказал, человек не может выжить, истратив столько сил на заряды для фламера.
— Ерунда! — удивительно, каким неповоротливым бывает иногда язык. — Это простой человек не выживет. А я — образованный. Ученик самого Мерлина, может, даже ТОГО САМОГО Мерлина… Нет, Пулл, только не арак! И без него тошно. Дай лучше просто воды.
— Есть, сэр. А я выпью, сэр. За ваше здоровье, сэр!
— Спасибо тебе, Пулл. За всё…
— А у тебя она есть, душа?
В ответ Пулл рассмеялся хрипло, как ворон каркнул.
— Тебе ведь не нужны мои ответы, лейтенант… Или уже капитан?
— Какая разница? — отмахнулся Веттели. — Скажи, ну зачем ты явился? — это прозвучало почти жалобно. — Что тебе не сиделось в Махаджанапади, раз уж ты… Раз уж так всё вышло?
— Зачем? — капрал зябко передёрнул плечами. — Я вернулся домой. Все хотят домой, даже мёртвые. И, доложу я вам, нелегко было сюда добраться, ох, нелегко. Уходи, лейтенант, оставь меня в покое в моём доме. Я никому не желаю зла. Я ещё никого не тронул на этой земле.
Веттели стало совсем грустно.
— Я не могу уйти. Ты только потому и не тронул, что на кладбище был свежий труп. Разве не так?
— Да-а, — кивнул капрал, и губы его вдруг растянулись в тонкой, нечеловечески длинной улыбке, казалось, рот продолжается до самых ушей. — Да, был труп, свежий, сочный… молодое мясцо… Тебе что, жалко чужого трупа для старого однополчанина? Я ем трупы и не трогаю живых.
— Ты тронешь живых, это вопрос времени. Здесь нет войны, деревенское кладбище тебя не прокормит. И ты не гуль, чтобы довольствоваться мертвечиной. Ты ветала, и скоро захочешь свежей крови, мы оба знаем это. Ты чудовище, и тебе не место среди живых, — зачем он это ему говорил? Кого старался убедить, покойного старину Хантера или себя самого?
Пулл вскинул на него глаза, блёкло-жёлтые, с узким, как щель, зрачком.
— Чудовище? Я чудовище, да… А сам-то ты разве лучше? Только и разницы, что пока не помер. Думаешь, в этом мире есть место для тебя, глупое маленькое чудовище?
«Да что все как сговорились обзывать меня чудовищем? Может, это не к добру? Надо сходить к знахарю, что ли!» — тревожная мысль мелькнула и пропала, растворившись в череде других.
— Достаточно разговоров, капрал. Ты знаешь, зачем я пришёл, и знаешь, что я сделаю это. Хотя бы ради твоей сестры и её девочек. Потому что с них-то ты и начнёшь. Ты ведь хочешь сожрать свою сестру, а? Ты ведь уже голоден, правда? — это была провокация, самая настоящая. Веттели знал, что за ней последует, и хотел этого. Другого способа заставить себя сделать то, что должно, он не видел.
— Сестру? — пасть ветала растянулась ещё шире, показались частые и острые, как гвозди, зубы, по синюшным губам быстро заскользил длинный алый треугольник языка. — Сестра… Да… У неё жирная, сочная задница. У неё тёплая кровь, родная кровь… — мечтательно бормотал он, стремительно теряя человеческий облик. Ещё глубже запали жёлтые глаза, горбом выгнулась спина — это под одеждой развернулись зачатки крыльев, выдались вперед челюсти, ушные раковины будто вывернулись наизнанку, язык перестал помещаться во рту, вывалился на грудь, кожа потемнела…
Всё! Веттели больше не видел пред собой старого однополчанина — только мерзкую кладбищенскую тварь. С ней его ничего не связывало. Её он мог убить.
Привычно мелькнул в воздухе метательный нож. Резко пахнуло бальзамическим линиментом. Ветала дико взвыл, схватился за лицо, повалился навзничь. Из пронзённой отравленным лезвием глазницы потекла чёрная жижа. Тело конвульсивно задёргалось, ссыхаясь и сжимаясь. Прошло не больше минуты, и Хантер Пулл стал выглядеть именно так, как подобает трёхлетней давности мертвецу. Запах могильного тлена не мог заглушить даже бальзамический линимент.
Веттели сдёрнул с окна занавеску, прикрыл останки и, пошатываясь, побрёл вниз по лестнице. На сердце было черно, он чувствовал себя предателем. Да, он должен был так поступить, да, он убил отвратительную тварь из чужих земель. Но вместе с ней погибли остатки души хорошего, честного человека, никому не желавшего зла и любившего свою родину даже после смерти. Уроженцы Махаджанапади считают убийство веталы богоугодным деянием, дарующим посмертную свободу тому, чьё тело было захвачено кладбищенским демоном. Что ж, у них своя вера и свои боги. Веттели чётко понимал одно: его стараниями от Хантера Доббина Пулла, капрала стрелковой роты 27 Королевского стрелкового полка, больше ничего не осталось в этом мире. Это было горько и больно сознавать.