Водворившись в аудитории, «независимый консультант» объявила сразу: пустых теоретизирований она не признаёт, всякая магия должна постигаться на практике, и особенно — оборонная. Поэтому она сейчас даст каждому особое задание, и кто не справится — тот, считай, убит…
Что ж, хорошее начало, правильная установка. Веттели в тот момент ещё не ждал ничего дурного — а мог бы, зная взбалмошный характер своей «протеже». Вот когда она начала эти самые «задания» давать — тут он и схватился за голову, потому что все они сводились они к одному: проникнуть и украсть.
Куда проникнуть и что украсть? Ну, к примеру, прямо во время урока умыкнуть из-под носа Огастеса Гаффина классный журнал. Или блюдо с пудингом из кухни. Или письменный прибор из кабинета профессора Инджерсолла — в таком духе. Зачем обязательно красть? А как иначе мы узнаем, заходили вы в класс (на кухню, в кабинет) или просто стояли под дверями? Что значит — преступление? Мы же потом всё вернём! Как будем возвращать? Да тем же способом, тайно. Только местами поменяемся: кто ходил на кухню — пойдёт к профессору Инджерсоллу, кто грабил Огастеса — отнесёт на место пудинг… хотя, нет. Как раз пудинг-то возвращать не обязательно, время ещё раннее, успеют приготовить новый.
Надо ли говорить, с каким воодушевлением и усердием парни взялись за дело! Фея ликовала, а Веттели угрожающе шипел им вслед: «Только попробуйте попасться! Только посмейте меня опозорить! Сам лично…» — тут он запнулся, подыскивая подходящую кару, простое снижение отметки было бы слишком банальным для такого экстраординарного случая.
— Убьёшь? — подсказала фея радостно.
— Нет. Прокляну!
Но проклинать никого не пришлось — даже удивительно, сколь гладко прошло их полукриминальное мероприятие. Из всего класса попался только один, Ангус Фаунтлери. Во время тренировки он показал себя не хуже остальных, а вышел «на боевое задание» — и растерялся, предстал пред грозные очи Мармадюка Харриса во сей своей красе, с горшочком розовой герани в руках. Попался — но учителя своего не опозорил, вот что главное!
— Девушке хотел подарить! — пискнул он, всучил остолбеневшему от такой наглости цветоводу его имущество и улепетнул.
«Ах, какой молодец!» — умилился Веттели, тайно следивший за самым неудачным из своих учеников, потому что душа была не на месте. И вместо ожидаемой выволочки за то, что единственный из класса явился без трофея, юный Ангус был поставлен в пример остальным за проявленную находчивость.
Не привычный выслушивать похвалы из уст преподавателя военного дела, парень сиял, как медный таз на кухне миссис Феппс, но после урока всё-таки подошёл к нему, чтобы задать очередной вопрос — ну, не мог он без этого жить!
— Мистер Веттели, — спросил он осторожно. — Я знаете что подумал? Разве не опасно обучать всех подряд технике отведения глаз? Ведь это большой соблазн! Вдруг кто-то из нас, в самом деле, захочет стать вором? Кажется, этой темы даже в программе нет… — он осёкся, решив, что сказал лишнее.
Веттели стало грустно.
— Знаете, Фаунтлери, если следовать вашей логике, опасна любая наука и любые умения вообще. Научи человека химии — он станет отравителем или изготовит бомбу. Научи общей магии — станет наводить порчу или поднимать мертвецов из могил. Научи владеть ножом или стрелять — пойдёт убивать. Экономические знания помогут уклоняться от налогов и проворачивать финансовые аферы. Художник может стать фальшивомонетчиком, инженера потянет на вредоносные изобретения… Этот перечень можно продолжать и продолжать.
— А музыка? — почти прошептал Фаунтлери. — Музыка никому не может причинить вреда.
…Нищий пришёл в лагерь под вечер. У него было благородно-измождённое лицо с нечеловечески-огромными глазами, какие встречаются только у коренных уроженцев севера Махаджанапади. Бесплотно-худое тело, облаченное в дырявое рубище, было скорее голым, чем одетым. Свалянные в сосульки волосы отросли чуть не до земли, в них кишели насекомые. Но вместо однострунного эктара, сделанного из обтянутого кожей глиняного горшка, палки и тонкой кишки — обычного инструмента нищих, узловатые руки музыканта бережно сжимали дорогой, вырезанный из морёного дерева сарод с пятнадцатью проволочными струнами.