В общем, пока Веттели возился с поимкой мелкой домашней нечисти и организовывал выдачу ей причитающихся сливок, трое глупых мальчишек со второго курса стянули у смотрителя Коулмана ключи от чердака, вылезли на крышу центрального крыла, взгромоздились на одну из башенок, а слезть не смогли. Веттели попытался снять их самостоятельно, но они совсем одурели от страха, пришлось вызывать из Эльчестера пожарных с лестницей.
Ох, надолго запомнился ему тот многотрудный день, и повторения решительно не хотелось. Но разве он был вправе отказать своему, можно сказать, спасителю, не прийти ему на помощь в трудную минуту?
— Конечно же, я вас подменю, лейтенант, ни о чём не беспокойтесь. Ещё раз соболезную.
Токслей издал траурный вздох и удалился, провожаемый не менее траурным вздохом.
Предпоследний день «краснушных каникул» был безнадёжно испорчен.
…Квентин Орвелл вынесся ему навстречу из-за поворота — бледный, дрожащий, глаза смотрят дико, почти безумно.
— Мистер Веттели, там… там… — он никак не мог отдышаться.
— Что? Говорите же, Орвелл!
— Там Фаунтлери… Он…
— УБИТ?!! — сердце Веттели упало, он вынужден был на миг прислониться к стене.
Его душу никак не затронула гибель бедного Мидоуза, убийству Хиксвилла он был едва ли не рад. Но Фаунтлери! Смешной, дотошный, немного наивный искатель истины… Только не это! Нет!
— Нет! Он жив! Но крови… ох, сколько крови, мистер Веттели! — собственные слова заставили Орвелла ещё сильнее побледнеть.
— Где он?
— Там, в холле возле библиотеки…
— Беги за Саргассом!
— Глостер побежал.
— А кто с Фаунтлери?
— Грэггсон и Дэйдра Хаскелл. А на лестнице мы поставили парня с шестого курса, чтобы не пускал посторонних.
«Молодцы, сориентировались в боевой обстановке. Печальный опыт с Хиксвиллом даром не пропал», — с удовлетворением отметил Веттели.
— Отлично, мистер Орвелл. Тогда бегите скорее за директором.
— Есть, сэр!
…Ангус Фаунтлери сидел на подоконнике возле дверей в библиотеку, тяжело привалившись к центральной перемычке рамы. По белому лицу шли кровавые разводы, к левому уху была прижата кровавая тряпка, судя по нежно-розовому цвету её редких чистых участков, совсем недавно она была кофточкой Дэйдры Хаскелл (в честь внезапных каникул — гулять так гулять! — профессор Инджерсолл разрешил воспитанникам одеваться не по форме). Выглядел он обморочно-отрешённым, но при виде дежурного учителя вдруг оживился, соскочил с подоконника, кинулся к нему, как к родному, закричал, захлёбываясь:
— Мистер Веттели! Мистер Веттели, я его ОТВЁЛ! Честное слово, отвёл! Сам! — тут силы его вновь покинули, он стал валиться вперёд, не переставая почти бессвязно бормотать: — Если бы не вы! Если бы вы этого не сделали тогда! Я думал: зачем вы так со мной, за что? А вы как чувствовали, да? Если бы не тот нож, я был бы сейчас мёртв! Как Хиксвилл, как бедный Мидоуз и тот деревенский дурачок… — он всхлипнул от ужаса. — Но вы научили меня, как надо, и я отвёл, только ухо задело. Ухо — это же не страшно, это не в глаз…
— Ну конечно, Фаунтлери! Вы молодец, всё будет хорошо, — Веттели подхватил его оседающее тело, кое-как пристроил на подоконнике.
— Я вам так благодарен, мистер Веттели! Вы мне жизнь спасли.
Ангус понемногу успокаивался, а может, просто устал. Ухо, конечно, не так страшно, как глаз, но крови натекло порядочно, целая дорожка на полу. Доктор Саргасс объявился как раз в тот момент, когда Веттели успел раздражённо подумать: «Ну, куда он запропастился?» Следом спешили профессор Инджерсолл, другие учителя, и дальнейшее действие разворачивалось уже без его участия — он убрёл дежурить.
Только поздно вечером, сдав проклятое дежурство, Веттели смог в спокойной обстановке выспросить у скучающего в изоляторе Фаунтлери подробности утреннего события.
…Это случилось сразу после завтрака.
Вообще-то, ученикам было велено сидеть по своим комнатам, но для старших любые ограничения всегда оказываются менее строгими. Неразлучная четвёрка: Орвелл, Грэггсон, Глостер и Фаунтлери, решили посидеть в библиотеке. И дело не в том, что их так уж тянуло к наукам, просто библиотека была единой для двух половин школы, и именно в ней всегда можно было найти приятное женское общество. Настоящих свиданий, конечно не получалось — так, посидеть рядышком, пошептаться по душам, а если повезёт, то и поцеловаться украдкой, укрывшись между стеллажей от бдительного ока библиотекаря, мистера Бэбкока. Вот почему гринторпских старшекурсников, к умилению их классных наставниц и наставников, так привлекало школьное хранилище мудрости.