— Тут был ещё один, — выдавила я.
Эмили бросила взгляд на Рафаэля. Тот не ответил сразу, а через гарнитуру отдал команду:
— Проверить смежные комнаты. Чистка по секторам. Дилан, доклад.
— Сектор чист, движение не фиксирую, — ответил голос из гарнитуры. Снайпер всегда говорил спокойно, чётко, как по протоколу. — На крыше чисто. С внешней стороны выхода нет.
Рафаэль снова повернулся ко мне. Его лицо оставалось каменным. Только глаза выдавали, что он уже успел оценить всё: меня осевшую на пол, беспорядок вокруг.
Я подняла голову и увидела тело. Мужчина лежал там же, где я заметила его впервые. Лицо бледное, глаза остекленевшие. Живого в нём уже не было. Я почувствовала, как меня снова пробивает холодом.
Рафаэль шагнул ближе к телу, склонился над ним, проверил дыхание, пульс. Потом коротко сказал:
— Мёртв.
Секунда — и информация ушла в общий канал. Для него это был сухой доклад. Для меня — напоминание, что этот человек, каким бы он ни был, умер у меня на глазах.
Я попыталась вдохнуть глубже, но в груди всё ещё тянуло болью. Плечо ныло, запястье горели там, где он меня держал.
Эмили снова посмотрела на меня:
— Ты держишься. Скажи, тебя ранили?
— Нет, — выдавила я. — Не успели.
Я замолчала и в тот же момент услышала, как внутри снова зашумела та мысль, которую я гнала всё это время: я не должна была здесь быть. Не должна была заходить.
Я чувствовала на себе взгляд Рафаэля. Он всё ещё не сказал ни слова, но я знала: в его голове уже выстраивалась картина. Агент, ушедший от группы. Нарушение маршрута. Потеря связи. И — результат: тело на полу и я сама, чудом жива.
Эмили помогла мне подняться, поддерживая за руку. Я опёрлась на стену, стараясь не показать слабости. В ФБР слабость не прощают.
— Что произошло? — спросила Эмили, глядя прямо в глаза.
Я набрала воздуха и начала коротко, по порядку, так, как учили в академии:
— Мы искали обход, потом разделились. Я услышала шум. Внутри был мужчина. Он умирал. Я должна была вмешаться.
Рафаэль слушал молча, не перебивая. В его глазах не было осуждения, но и поддержки тоже. Только сосредоточенность.
— Ты должна была сообщить, — наконец сказал он. Голос ровный, но каждый слог будто ставил точку. — Мы были рядом.
Я знала. Он был прав. Я знала это с того самого момента, как шагнула внутрь. Но в тот момент мысль была одна: если я не вмешаюсь…
— Он уже был мёртв, — сказала я тихо. — Или почти.
Рафаэль кивнул на тело.
— Зафиксировать. Эмили, фото.
Эмили поднялась, достала камеру. Щелчки вспышки разрезали воздух. Тело фиксировали, обстановку фиксировали. По протоколу каждая деталь имела значение.
Я смотрела на мужчину. Его лицо казалось пустым, но я помнила, каким оно было несколько минут назад. В глазах был страх. Руки дёргались. И я вошла, потому что агент ФБР не проходит мимо. Даже если приказ говорит «ждать».
Рафаэль поднял голову и посмотрел на меня снова.
— Где второй?
— Здесь был мужчина, — выдохнула я. — Он… он меня обезоружил.
Я замолчала, слова застряли в горле.
Эмили резко обернулась:
— Что значит «обезоружил»?
Я кивнула на пистолет, валявшийся у стены.
— Он вырвал его у меня. Удержал, а потом… ушёл.
Рафаэль шагнул к оружию, поднял его перчаткой. Осмотрел. Вернул в кобуру, но взгляд его оставался жёстким.
— Лицо. Запомнила?
Я закрыла глаза. Передо мной сразу встал его взгляд. Голубые глаза, холодные, цепкие. Я видела их так близко, что они будто выжглись в памяти.
— Да, — сказала я. — Запомнила.
Рафаэль кивнул. В его голосе не прозвучало ничего, кроме сухого:
— Будем работать.
Я знала, что после отчёта меня ждёт разбор. Возможно, дисциплинарное взыскание. Возможно, хуже. Но в эту минуту важно было другое: он ушёл. Незнакомец, который знал, что я агент, который держал меня, контролировал. Он просто исчез, и группа его не зафиксировала.
Рафаэль снова отдал команду в гарнитуру:
— Дилан, внимание на периметр. Сканируй всё, что движется. У нас один ушёл.
— Принято, — ответил Дилан. — Внешний сектор под контролем. Пока чисто.
Я знала, что это «чисто» не значит ничего. Он ушёл до того, как они ворвались. Растворился. Оставил тело и меня.
Я сжала кулаки. Внутри всё кипело. Я нарушила протокол. Я едва не сорвала операцию. И всё же я не могла бы поступить иначе.
Комната постепенно наполнялась привычным рабочим шумом. Кто-то докладывал в рацию о состоянии объекта, кто-то проверял смежные помещения. Всё происходило по протоколу: быстрые команды, короткие подтверждения.
— Сектор чист, — донёсся голос из коридора.
— Дальняя комната чиста, — ответил второй.
Рафаэль выслушал всё молча и только после этого коротко сказал: