— Спасибо за комплимент, — фыркнул он. — Я тут, между прочим, работаю, пока некоторые устраивают себе утро с сигаретами.
Я хмыкнул.
— Нашёл что-нибудь?
Он резко развернулся, махнул рукой в сторону мониторов.
— Нашёл, да. Только тебе это, возможно, не понравится.
Я подошёл ближе. На экране — фотографии, имена, схемы.
— Это всё её контакты, — пояснил Влас, быстро щёлкая по окнам. — Она не просто сотрудник бюро. Если ты продолжишь играть в свои игры, через пару дней за тобой реально приедут.
— Не приедут, — отмахнулся я.
Он зло хлопнул ладонью по столу.
— Ты можешь хоть раз не быть упрямым ублюдком и подумать наперёд? Она — не просто женщина с характером, Клауд! Она — федеральный агент, мать твою! Она живёт под защитой. У неё есть люди, которые знают, куда она идёт, с кем говорит.
Я молча выслушивал, пока он распалялся.
Когда у Власа, эмоции брали верх, глаза становились почти прозрачными — серо-голубые, яркие, как стекло. Он мог ругаться часами, и в этом была его странная честность: он по-настоящему переживал. Даже за меня, идиота.
— Успокойся, — сказал я тихо. — Я не собираюсь устраивать бойню.
— Конечно, не собираешься, — усмехнулся он с горечью. — А потом, как всегда, всё выйдет из-под контроля.
Я пожал плечами.
— У меня есть план.
— Вот этого я и боюсь больше всего.
Я посмотрел на экран, где горел её профиль.
— Она полезна для дела, выкинуть её из уравнения нельзя. У неё информация. И, если честно, она не дура. Упрямая, но соображает быстро.
— И ты решил что..? — в голосе Власа звучала настороженность.
— Что просто… придётся держать её ближе.
Влас нахмурился.
— Что значит «ближе»?
Я повернулся к нему.
— Под присмотром.
Он вытаращил глаза.
— Ты издеваешься? Ты хочешь, чтобы федеральный агент жил рядом с тобой?!
— Я хочу, чтобы она была полезна. И чтобы я знал, где она, — сказал я спокойно. — Она всё равно не согласится на мои условия добровольно. А если она будет рядом, то рано или поздно перестанет сопротивляться. Привыкнет.
— Привыкнет?! — Влас фыркнул. — К чему? К тому, что её фактически похитили и держат в заложниках?! Ты совсем поехал, Клауд.
— Хуже, — усмехнулся я..
Он замолчал, уставившись в пол. Минуту молчал, потом тяжело выдохнул.
— Ладно. Допустим, я сойду с ума вместе с тобой. Как ты собираешься это провернуть?
Я взял со стола ключи.
— Сегодня вечером она возвращается с работы в восемь. У неё служебная машина, но по документам — личная. Камеры на парковке не пишут звук, а там, где тень от навеса, слепая зона.
Влас прищурился.
— Ты уже всё продумал.
— Почти. Мне нужен будешь ты — на связи. Следи за сигналом. Если что-то пойдёт не так, перекроешь камеры.
— Я свихнусь, — пробормотал он, потирая переносицу. — Ты просто больной.
Я лишь ухмыльнулся.
***
Когда я подъехал к зданию ФБР, улицы окончательно заволокло туманом. Люди выходили из дверей, кто-то спешил, кто-то болтал у машины. Я наблюдал издалека, стараясь слиться с потоком.
Она вышла через десять минут. Волосы собраны, пальто строгое, движения точные. Села за руль чёрного внедорожника, завела двигатель.
Я дождался, пока машина выехала с парковки, и двинулся следом. Держался на расстоянии.
Через пару кварталов она свернула на дорогу, где движение машин редело. Я прибавил скорость, подрезал с боку, вынудив остановиться.
Секунда — и я уже открыл её дверь.
Она успела лишь выдохнуть:
— Что за чёрт!
— Тихо. Садись в мою машину, — коротко сказал я.
Она дернулась, но взгляд у неё был не испуганный — злой.
— Ты с ума сошёл?
— Почти, — ответил я и аккуратно взял её за локоть. — Не делай глупостей, Хопс. Тебе будет проще, если просто поедешь со мной.
Она попыталась вырваться, но я уже открыл свою дверь. Влас в наушнике молчал, но я знал что он следит.
— Если это ещё одна твоя “вежливая просьба”, — процедила она, — то советую сменить тактику.
— Нет, — сказал я, заталкивая её на пассажирское сиденье. — Это уже приказ.
Я захлопнул дверь, обошёл капот и сел за руль. Двигатель заурчал, колёса сорвались с места.
Влас вышел на связь:
— Клауд, ты хотя бы понимаешь, во что влез?
— Поздно думать, — ответил я, глядя вперёд.
Молчание в салоне растянулось на минуты. Музыки не было. За окном мелькали фонари и машины. Я держал руку на руле и боковым зрением следил за её движениями. Она сидела прямо, плечи напряжены, подбородок поднят. Я проверял, не полезла ли она за пистолетом. В этот вечер умирать сдыхать в планы не входило.
Она нарушила молчание ровным, тёплым голосом без паники, но с ощутимым напряжением: