И с удовольствием увидела в его глазах боль.
— Хватит! — воскликнула Атия. — Агесандр верно служит нам больше двадцати лет. По крайней мере, тебе следует выслушать, что он скажет.
Аврелия покраснела, униженная тем, что она получила выговор на глазах у раба. Будь она проклята, если просто подчинится матери!
— Так что же ты взялся извиняться, теперь-то? — пробормотала она.
— Все просто. Хозяина и Квинта долго не будет. Кто знает, может, не один год. Возможно, тебе придется в большей степени взяться за управление фермой. — Ободренный кивком Атии, сицилиец продолжил: — Мне ничего не нужно, кроме того, чтобы обезопасить тебя и госпожу, — жалобно проговорил он. — И хорошее взаимопонимание — самое главное для того, чтобы хозяйство было в порядке.
— Он прав, — добавила Атия.
— Но ты должен объясниться прежде, чем я на что-то соглашусь, — не скрывая злости, ответила Аврелия.
Сицилиец вздохнул.
— Точно. Я жестко обошелся с рабом-гуггой.
— Жестко? Откуда в тебе столько наглости?! — вскричала Аврелия. — Ты собирался продать человека другому, чтобы тот заставил его биться насмерть с его лучшим другом!
— У меня были на то причины, — ответил Агесандр, и по его лицу пробежала тень. — Если я скажу, что карфагеняне мучили и убили всю мою семью на Сицилии, может, ты по-другому взглянешь на всю эту историю?
Аврелия в ужасе открыла рот.
— Они действительно это сделали? — требовательно спросила Атия.
— Я был далеко, госпожа, воевал на другом конце острова. Карфагеняне неожиданно напали на наш город, уничтожая все на своем пути, — начал Агесандр и нервно сглотнул. — Убили всех жителей: мужчин, женщин, детей. Старых, больных. Даже собак.
— Зачем? — едва дыша, прошептала Аврелия.
— В наказание, — ответил сицилиец. — Исстари мы были в союзе с Карфагеном, но потом заключили союз с Римом. Многие поселения последовали нашему примеру. И наше было первым из захваченных. Надо было преподать урок остальным.
Аврелия знала, что на войне случаются ужасные вещи. Мужчины тысячами гибнут или получают серьезные увечья. Но истребление и издевательства над мирными жителями?..
— Продолжай, — тихо попросила Атия.
— У меня были жена и двое детей. Девочка и мальчик. — Впервые за весь разговор голос Агесандра дрогнул. — Совсем маленькие. Два и три года.
С изумлением Аврелия заметила в глазах надсмотрщика слезы. Она и не подозревала, что вилик способен на такие чувства. И, как ни странно, пожалела его.
— Я увидел их через несколько дней. Они были мертвы. Забиты, как на бойне.
Лицо Агесандра перекосилось.
— Ты когда-нибудь видела, во что превращается маленький ребенок, если его проткнуть копьем? Или на что похожа женщина, когда ее изнасиловала дюжина воинов?
— Прекрати! — с отвращением вскричала Атия. — Уже достаточно.
Агесандр опустил голову.
Аврелию мутило от ужаса. Ее воображение наполнили чудовищные образы. Неудивительно, что Агесандр так обращался с Ганноном.
— Заканчивай рассказ, — приказала Атия. — Побыстрее.
— После этого мне уже и жить не хотелось, — послушно продолжил Агесандр. — Но боги не сочли нужным наградить меня смертью в бою. Вместо этого меня взяли в плен и продали в рабство. Отвезли в Италию, где меня и купил хозяин. — Он пожал плечами. — С тех пор я здесь. Эти двое были первыми гуггами, которых я увидел за два десятилетия.
— Ганнон не виновен в том, что сделали с твоей семьей, — прошипела Аврелия. — Война в Сицилии закончилась, когда он еще и не появился на свет.
— Я сама с этим разберусь, — резко оборвала гневную тираду дочери Атия. — Ты желал отмщения, когда в первый раз напал на карфагенянина?
— Да, госпожа.
— Понимаю. Хотя это и не оправдывает твоих действий, оно их объясняет. — Лицо Атии сделалось жестче. — Солгал ли ты, сказав, что нашел нож и кошель среди вещей раба?
— Нет, госпожа! Боги свидетели, я сказал правду, — истово прошептал сицилиец.
Лжец, в ярости подумала Аврелия, но не осмелилась сказать это вслух. Мать одобрительно кивнула Агесандру. И беспокойство Аврелии оказалось не напрасным.
— Он прав, — заявила Атия. — В предстоящие месяцы нам придется тяжело. Значит, всем нам надо начать сначала.
Она выжидающе поглядела на Аврелию. Выражение лица Агесандра было мягче, но такое же требовательное, как у матери.
— Очень хорошо, — прошептала Аврелия, чувствуя себя еще более одиноко.
Глава 17
СПОРЫ
Найдя дешевое место для ночлега, двое друзей пошли в ближайшую таверну. Конечно же, выпивать в тавернах было уделом взрослых, но у них были на то свои причины, и менее приятные, чем у остальных посетителей. Им было необходимо заглушить мысли о возможном исходе войны. Оба чувствовали себя очень неловко с момента визита Флакка. С ними не было Аврелии, чтобы смягчить противоречия между ними, — значит, это должно сделать вино.