Наконец тьма отпустила пленников, они так и остались лежать распростертые на полу, еле двигаясь и глядя невидящим взглядом куда-то вдаль перед собой.
– Что вы с ними сделали?! – все же не выдержал князь Минолы.
Лицо его выражало беспокойство и даже некий намек на решительность, но глаза выдавали: в них читался отчаянный страх.
Эрешкиль медленно повернулась к нему. Ее плавные, немного танцующие движения напоминали вязкую текущую лаву, которая медленно и неспешно разливается, поглощая все вокруг себя.
– Они все еще живы, – раздался ответ Эрешкиль, и князь в изумлении уставился на нее, пытаясь связать в единое целое шипящий с присвистом голос старухи и образ чарующей и молодой магички перед собой.
Мы знаем, что настоящий голос Эрешкиль звучит совсем иначе. Магистр не раз бывал в ее темнице и слышал настоящий звонкий голос Матери. Здесь же ее речь искажалась тьмой, а зрачки делались кроваво-красными.
Плавно и бесшумно обойдя пленников, даже не посмотрев на них, Великая мать обвела взглядом наших гостей. Огар и князь ее мало заинтересовали, а вот на беременной магичке она задержалась.
– Как твое имя, дитя? – ржавым, словно движения старого механизма, голосом спросила Эрешкиль.
– Нила, – еле слышно прошептала магичка.
– Ни-ла, – нараспев, повторила Великая мать, пробуя имя на вкус.
Прозвучало немного хищно, и наши гости напряглись.
– Великая, это и есть Эруан Минола. Он помог нам сокрушить врагов, – подходя ближе, объяснил магистр Отступников.
Его слова привлекли внимание Матери, и она перевела взгляд на князя. Тьма вокруг нее колыхнулась, словно тоже его разглядывала.
– Потомок Минола, второго из братьев по старшинству, – вдумчиво прошипела Эрешкиль.
– Кажется, нас забыли познакомить, – неуверенно сказал Эруан и покосился на магистра. Парагон улыбнулся, будто ждал этого момента.
– Позвольте представить: Великая Первомать – Эрешкиль, – отчетливо произнес наш магистр.
Лица гостей не изменились, они продолжали напряженно смотреть на магистра отступников, явно решив, что он их разыгрывает. Но магистр не соизволил что-то добавить: он ждал, когда до них потихоньку дойдет, что это не шутка.
Эрешкиль, подошла к Эруану почти вплотную и внимательно всмотрелась в его лицо. Похоже, ее совершено не волновало, поверили ли словам магистра гости. На всякий случай я тоже подвинулась к ним ближе и предостерегающе положила руку на эфес меча.
– Ты не похож на Минола, – наконец изрекла она огорченно.
Князь нахмурился и попятился, увеличивая между ними расстояние.
– Я здесь не для насмешек. Мне обещали, что Людея падет к моим ногам, но вместо этого княжества окружила какая-то магическая граница, и теперь никто не может туда попасть, – недовольно прошептал князь. – А теперь вы еще требуете, чтобы мои люди похищали и доставляли вам магов. Минолцы – не отряд охотников за головами. Я не собираюсь в этом участвовать!
Князь показал пальцем на безучастных, отрешенных пленников, лежавших на полу.
– Что вы с ними сделали?
– Забрала их магию, – равнодушно ответила Первомать и вновь вернула разговор в нужное ей русло. – Значит, это ты предал своих братьев?
– Я единственный сын в семье, у меня нет ни братьев, ни сестер. – Голос князя звучал тихо и неуверенно.
– Разве? Кажется, у нас в плену остальные потомки пяти братьев. Не так ли, Изинтия?
Первомать обернулась и ласковым взглядом своих раскосых глаз посмотрела на меня.
Я улыбнулась и кивнула. Вся троица заметно заволновалась, беременная магичка даже отошла за спину Огору.
– Хотите их видеть, Великая?
– Очень! – одобрительно махнула рукой Эрешкиль.
Она снова вернулась взглядом к Эруану и уставилась на него, как кошка на запуганную мышь.
– Мне говорили, что именно ненависть к братьям и привела тебя к моему ордену. Как это похоже на людей.