Женщина сидит перед крохотным телевизором и пускает клубы дыма под потолок. При моем появлении она оживает. Тушит сигарету узловатыми пальцами прямо об подлокотник старого кресла невнятного цвета.
- Ирэн?? – переспрашивает и пытается подняться навстречу.
- Сидите! – инстинктивно отшатываюсь. Не хватало еще обниматься с ней!
- Дочка, - смахивает слезу и тут же тянется к пачке. Закуривает новую сигарету. Огонек от зажигалки пляшет в дрожащих руках.
Жду, пока она успокоится и возьмет себя в руки.
- Ты так изменилась с нашей последней встречи, - наконец-то произносит. Рассматриваю мать во все глаза и мне не верится, что ей совсем немного за пятьдесят. Так как выглядит она как старуха. Глубокие морщины избороздили худое загорелое лицо, волосы похожи на паклю, только черного цвета.
Одета она во что-то невзрачное и безразмерное, еще больше придающее ей сходство со старухой.
- Ты стала такой красавицей! Совсем как я в молодости, - произносит тем временем мать.
- Мы были похожи? – спрашиваю хриплым голосом. Почему-то сейчас совершенно не знаю, как себя вести, хотя шла сюда с четким планом и кучей вопросов.
- Да, очень. Где-то у меня была фотография, - зажимает в зубах сигарету и принимается копаться в ящике стола. – Вот!
Протягивает мне фоторамку. Принимаю из ее рук пожелтевшую от времени и ужасно засаленную фотографию. На ней едва можно рассмотреть молодую женщину, что держит на руках двух малышей. Детям от силы год на вид.
Внутри что-то болезненно сжимается. Кто-то из этих двух – мой брат, а кто-то – я. И мать улыбается, с неизменной сигаретой, зажатой между длинных пальцев. И маникюр видно, и химическую завивку... Тогда это было модно, кажется. И, несмотря на общую картину, мать выглядит счастливой и вполне ухоженной. А между нами действительно много общего! Разрез глаз и цвет волос, и губы...
- Видишь, какая я была? До тюрьмы и всего остального... Детка, никогда не пробуй наркотики, они – зло! – поучительно замечает и заходится в жутком кашле. А прокашлявшись тут же поджигает новую сигарету.
В трейлере уже нечем дышать, но мать продолжает коптить.
- Почему ты решила меня найти именно сейчас? Генри сказал, что у тебя хорошая сытая жизнь, - спрашивает у меня. Отмечаю, что мать не выглядит сумасшедшей, как утверждал Майкл. И в разговоре ведет себя довольно адекватно.
А потом до меня доходит, что она сказала и я нервно делаю шаг вперед.
- Генри? Мой брат? Он бывает здесь??
- Нечасто, - качает головой. – Он сейчас совсем другой стал: чистый, ухоженный, хорошо зарабатывает. Что ему ловить в старом трейлере с матерью, что провела большую часть его жизни за решеткой...
- Значит, он не в больнице? – выдыхаю радостно.
- Ты в курсе и его диагноза? – хмыкает мать. – Его пытались упрятать в дурочку, но он каким-то образом сумел доказать, что вполне социален и все такое. Его давно отпустили.
- И где же мне его найти?
- Честно говоря, я не знаю. Он приезжает ко мне раз или два раза в год. Наверное, чтобы удостовериться, что я сдохла. Но как видишь, пока еще жива!
Она заходится в жутком каркающим смехе, перерастающим в кашель.
- У вас есть его фото? Что-нибудь? Может, номер телефона?
- Нет, Ирэн, ничего. Но если бы ты его увидела, ни за что не признала в нем своего брата.
- Почему? В детстве мы были похожи, - киваю на фоторамку.
- Он зачем-то выкрасил волосы... Модник! И, кажется, что-то сделал с носом, но разве он признается в этом мне? Я для него никто, впрочем, как и для тебя.
Отвожу глаза, так как мать смотрит с такой тоской, что не передать словами. Но во всем она сама виновата. Потеряла нас из-за алкоголя, наркотиков, образа жизни.... А ведь мы могли бы быть все эти годы вместе!
Разворачиваюсь к выходу, так как разговор себя исчерпал, а воздух из-за табачного дыма заканчивается. Мне теперь неделю будет мерещиться этот отвратительный запах.
- Ты еще приедешь, Ирэн? – спрашивает мать вдогонку.
- Не уверена, - качаю головой. – Прощайте!