– Ни на что я не нарывалась! – теперь мы оба говорили на повышенных тонах.
– Тогда ты просто кретинка. Как можно было не заметить, что он мудак?
– Знаешь что, не у всех мудаков на лбу написано, что они мудаки! Иначе жить стало бы намного легче! – я так посмотрела на него, что любой бы понял, что и его я считаю ничуть не лучше.
Ладно, вру. Чуточку лучше. Самую малость лучше.
Но за дуру все равно обидно! Что он о себе возомнил? У него из положительного только и есть, что красота. Но не только же поэтому считать себя лучше других!
– Может, я вообще зря появился? – сверкнул он глазами. Его руки крепко сжали руль.
Это немного остудило мой пыл.
– Не зря, – честно ответила я. – И спасибо, – наконец получилось выдавить сквозь зубы.
Даже благодарить его было тяжело. Ну что за человек?
Он не ответил. А потом и вовсе замолчал и, кажется, делал вид, что меня не существует. Ну и больно надо было, мне вот и без разговоров с этим самодовольным типом было о чем подумать.
Например о том, как он красив. Нос, губы, брови, скулы. Глаза. О, за такие глаза можно было продать душу. Они были почти черными и абсолютно бездонными. И безбожно манили меня к себе.
У него были широкие плечи и узкая талия, которую подчеркивала узкая темно-синяя рубашка, а жилистые руки с длинными пальцами наверняка могли доставить женщине немало удовольствий…
Подумав об этом, я тут же вспыхнула.
Что это со мной? Почему я думаю о такой глупости? Какие еще удовольствия, когда он мне совсем не нравится!
Стало жарко. Жар съедал меня изнутри, и чтобы хоть как-то его выпустить, я открыла окно.
Глядя на город, сверкающий сотнями огней, мне в голову пришла одна мысль.
– А куда ты меня везешь? – спросила я, понимая, что мы двигаемся в противоположную от дома сторону.
– Что, страшно? – криво усмехнулся он.
Ну как бы не хотелось из рук одного маньяка тут же угодить к другому.
Я, в конце концов, еще недорефлексировала по поводу своей никчемной жизни, не выпила весь горький кофе на свете и даже не досмотрела финал «Игры Престолов». Есть ради чего жить.
– Просто надо кое-куда заехать, – внезапно стал объяснять он. – Мне некогда увозить тебя домой, а потом возвращаться. Но если ты против, то можешь выйти и пойти пешком.
Он вопросительно посмотрел на меня. Издевался, конечно.
Да я бы и вышла, велика беда, если бы меня до сих пор не трясло. Я боялась, что шлепнусь в обморок где-нибудь по дороге. От стресса и голода.
В ответ на мои мысли тут же заурчал живот. Я и так его раздразнивала жвачкой, а толком ничего не ела, так что он имел полное право громко попрекать меня.
На лице Ромы не дрогнул ни один мускул, но я почувствовала, что что-то в нем поменялось.
Но это все равно не уменьшило моего удивления, когда машина остановилась около неприметной забегаловки, где делали шаурму, хот доги и воки на вынос.
11
После такого я с уверенностью могу сказать ему: «Спасибо за эту ночь, было круто!»
И ни капельки не с лукавлю.
Я с жадностью поглощаю лапшу, устроившись поудобнее за высоким столиком, а Рома внимательно смотрит на меня, и отсутствие эмоций на его лице пугает меня больше, чем чей-либо гнев. Больше, чем поведение Лени. Закрадывается мысль, что он откармливает меня, чтобы потом, сытую и счастливую, отнести на какое-нибудь жертвоприношение.
Но даже это не останавливает меня от мастерского орудования палочками – голод заставил меня максимально быстро освоить специфическую технику владения азиатскими приборами.
– Приятного аппетита, – бросает мне Рома, не отрывая от меня взгляда. Не знаю даже, как от него избавиться. Взорвись рядом с нами бомба, и то бы продолжал прожигать во мне кратер.
Что же ему, все-таки, нужно? Ну в самом деле, стал бы он жалеть нахлебницу совершенно просто так? Думаю, что нет.
– Спасибо. Это… что ты хочешь? – спрашиваю у него в лоб. Лучше уж сразу узнать, какова цена помощи этого красавчика.
– В каком смысле? – усмехается он и игриво поднимает бровь. Какое самодовольство. Ужасно раздражает. – Не уверен, что правильно тебя понял.
– Я тебе не нравлюсь, – констатирую я, подхватывая его игру в гляделки. Пускай я и отравляюсь тем больше, чем смотрю ему в глаза, но, по крайней мере, он будет знать, что я не капитулирую просто потому, что он этого хочет.
– А почему ты должна мне нравиться? – его взгляд лениво скользит по моей фигуре, а потом устремляется к лицу. Я буквально чувствую, как он меня ощупывает. И это… очень необычно. Он точно гипнотизирует меня, и следующая порция лапши падает на пол. – Почему? – повторяет он с определенным подсмыслом.