12
Надо же, уже два часа лежу в кровати и все никак не могу перестать думать. Я пропитана горьким кофе и… непривычным мужским запахом, который прочно застрял в моем носу.
Никак не могу взять в толк, почему мне хочется почувствовать его еще сильнее, ведь мне не нравится Рома. Он настолько ядовит, что может отравить целую улицу. Или город. Что до меня, то я умру самой первой – никакой запоздавший прием пищи не даст мне защиты, потому что я все еще слаба и депрессивна.
Но у него такие глаза, что забыть невозможно. Так посмотрит, что сердце уходит в пятки. Черные-черные, непроницаемые. И это точно не мое предубеждение: когда после забегаловки мы отправились по его делам, то приехали к какому-то местечку, где тусовались грозного вида парни с убийственными физиономиями. Но даже они вытянулись по струнке и как-то потеряли всю свою спесь при виде Ромы.
Что же с ним не так? Его боятся, его уважают. Если его кредо быть плохим и страшным, то лучше бежать отсюда, бежать как можно скорее, так далеко, как только возможно.
Я кинула взгляд на стену, которая разделяла наши с ним комнаты. Его не было дома – так и не вернулся, после того, как отправил меня домой с каким-то парнем, а сам остался в обществе грозных типов. И они точно не планировали миролюбиво поиграть в настолки и попить чай. Даже боюсь представить, какие дела они проворачивали под покровом ночи.
После того, как мы впервые со времен нашего соседства пообщались в кафешке, Рома не сказал мне ни слова, лишь тяжело глянул вслед, когда его друг (возможно) увозил меня домой. И я могла трактовать этот взгляд как способ сказать мне больше не попадаться у него на пути.
Или… или?
Я крепко зажмурила глаза и постаралась выбить всю дурь из головы. Не хватало мне еще мыслей, таких глупых и предосудительных, что становилось страшно за свою психику. Я ведь все еще дождила по поводу разрыва со своим парнем – от одного воспоминания снова накатились слезы на глаза. И немой вопрос застыл на моих губах: «За что?».
«– Ирин, я уезжаю в Европу. Мне предложили крутой контракт на пять лет.
– Европа? Ммм, звучит заманчиво! Надеюсь, что это Париж? Хотя и в Лондон было бы неплохо – всегда мечтала пожить в Лондоне…
– И я уверен, что ты там побываешь.
– Конечно побываю! Пяти лет мне точно хватит, чтобы пересмотреть все достопримечательности… Кстати, ты не сказал, когда мы уезжаем. С работой, конечно, будут проблемы, но я уверена, что со всем разберусь в кратчайшие сроки…
– Ириш. Ир… я не могу взять тебя с собой.
– Что?
– Не могу взять тебя с собой.
– Не можешь взять меня с собой?
– Такое дело… Я не уверен, что ты можешь мне помочь…
– О чем ты?
– Мне нужен выгодный союз для того, чтобы максимально быстро войти в круг избранных. Понимаешь, я всегда мечтал оказаться там. На одной должности далеко не уедешь… ну а вариантов с браком по расчету предостаточно… Ириш, ты же знаешь, это моя мечта с детства – стать великим человеком. Пойми, это, возможно, мой единственный шанс!
– Великим? Ты так называешь то, что будешь хорошо трахать богатую наследницу и получать за это подачки от ее отца? Я правильно тебя поняла?
– Давай без истерик! Я тебе честно все рассказал, и не чувствую никакой вины за собой.
– Ха! Да ты просто чертов мудак! Бессердечная тварь! Где же все твои обещания долгой и счастливой жизни? Свои руку и сердце ты тоже назад забираешь?
– Прекрати! Все это были ошибки молодости. Я думал, что ты поймешь. Но ты, как оказалось, такая же, как и все…»
Мне было хреново и одиноко. Руки сами собой потянулись к телефону.
А там – все тоже сообщение. Такое короткое. Такое болезненное.
Зачем ты рассказала мне об этом, моя дорогая Нина? Чтобы позлорадствовать? Уверена, что да!
Я со злостью кинула телефон в дальний угол кровати и принялась яростно вытирать с лица слезы.
Будь проклят тот день, когда я влюбилась! Когда я поверила всему, что он мне говорил! Когда я поверила в то, что меня окружают родные люди.
Доверие во мне к кому бы то ни было растворилось вместе с приходом сообщения на мой телефон.
Это была последняя капля.
Так что я не намерена больше влюбляться. Никогда. Ни в кого.
13
Разозлившись на саму себя, я подскочила с кровати, полная решимости и уверенности в том, что у меня получится встать на ноги без чье-либо помощи, и доказать всем, кто меня обидел, что они потеряли кого-то очень важного.