Да. Была вторая и третья. И четвертая.
После шестой я перестала считать.
Тогда для меня стали существовать лишь танцпол и счастливо смеющаяся Ника рядом. Она соблазнительно двигала бедрами и то и дело прикасалась ко мне, заставляя делать так же. И я не сопротивлялась. Мы жили в ритме музыки и ритме толпы, окружающей нас со всех сторон.
Потом были другие руки. И они были увереннее, настойчивее и двигались в такие места, в которые я не хотела их пускать.
Они мне не нравились, но я настолько ослабела, что не могла нормально оттолкнуть их обладателя и только вяло говорила «нет» одними губами.
Но мое отрицание тонуло в шуме музыкальной аппаратуры и гуле сотен голосов. Его остатки съедал дым.
Я потеряла из вида Веронику и не могла просигнализировать ей о помощи.
– Пойдем со мной! – шептал голос мне в ухо, и по шее растекалась неприятная дрожь.
Куда? В туалет? В коридор? На улицу, к стене? Или по-царски, в машину? Ясно же, что обладателю сиплого голоса было все равно где трахать пьяную намалеванную куклу, которая и отреагировать-то нормально не могла. Дура, сама напилась, пусть и с горя, а теперь приходилось терпеть приставания и не знать точно, насколько много боли мне добавиться завтра после пробуждения. Как будто сейчас мало.
Когда даже Нина перестанет меня волновать. И он отойдет на второй план. А посмотреть в глаза Роме я не смогу, потому что мне будет стыдно. Потому что это так паршиво и низко. И ужасно недостойно.
Как обычно и бывает в гребанной жизни.
Мы оказались на улице. Мужчина улыбался мне в лицо и дышал на меня парами алкоголя, а его руки блуждали по моему животу и спине, и мне пришла в голову мысль, что ситуации точно такая же, как была с менеджером того кафе, где я отрабатывала кофе.
Только здесь я не ничего не отрабатывала. Я работала запросто так.
И впервые захотелось, что Рома оказался рядом со мной. Снова спас меня, как тогда.
Пускай угрюмый, пускай противный, пускай плохой настолько, что хуже этого ублюдка, который оставлял на мне влажные следы поцелуев и шептал на ухо грязные словечки.
Но я уже убедилась, что он не стал бы терпеть такие вещи. Не стал бы брать женщину силой, если она против.
Ужасно хотелось, чтобы он оказался рядом.
Пришлось приложить неимоверное усилие, чтобы хоть немного оттолкнуть от себя приставучего кавалера. Мои глаза на миг нырнули ему за спину, и я не поверила тому, что я там увидела.
Рома. Это был он.
17
– Итак.
Я дрожала всем телом, хотя и старалась не показывать этого. Было невыносимо смотреть на Рому, который стоял рядом, засунув руки в карманы темных брюк, и пробивал меня насквозь своим темным непроницаемым взглядом.
Меня покачивало. От алкоголя. И от того мужика, который валялся неподалеку и стонал.
Мой же сосед не выглядел даже чуточку потрепанным.
Он ждал от меня вразумительного ответа на вопрос, который застыл в его глазах.
Почему я опять попала в такую ситуацию?
– Ты дура, – констатировал он после продолжительного молчания, так и не дождавшись объяснений. – Вы больные, на пару с Вероникой. Где она?
– Я не знаю.
– Ты не знаешь, – безэмоционально повторил он, а потом скривился, точно ему до ужаса опротивело разбираться со всем этим дерьмом. – Блять. Толку от тебя… Окей, Ира, просто сядь в машину, а я найду ее. – тяжело вздохнул он.
– Я не могу, - отрицательно покачала я головой. Как он не понимал, что мне сейчас было крайне важно находиться на свежем воздухе. Голова кружилась и живот вместе с ней.
– Хочешь остаться на улице и пойти продолжить вечер с вон теми мудаками? – пьяная компания гогочет и свистит в мою сторону.
Я мотнула головой и, опустив голову, сделала несколько неуверенных шагов к машине. Земля завертелась.
Я близка к тому, чтобы свалиться прямо на асфальт. Тошнота подкатывает к горлу, и только сильные руки на моей талии не дают мне упасть.
– И какого черта я должен с этим возиться…
Он буквально дотаскивает меня до машины, открывает заднюю дверь и садит меня на мягкое сиденье. Повозившись, достает бутылку с водой и кладет ее мне на колени.
– Я найду Веронику и вернусь. – он исчезает также неожиданно, как появился.
Проходит много времени, прежде чем я слышу голос девушки.
–… так весело! Зачем ты все портишь?!
– Ты сама позвонила мне, – кажется, Рома вот-вот сорвется.