– Наконец–то, – злобно прорычал Рома в трубку. – Норик, ты вообще там? Сказал же, блять, в любое время дня и ночи брать! Да мне похуй на твои ноги больные. Комп взял и почесал работать! Какой, нахуй, загородный клуб? Норик, охуел? Ах ты ж, сволочь… Дим, там полный провал.
Дима, похоже, и так все уже понял.
А мы уже теряли последнии нити, ведущие нас к спасению.
Я взбрыкнулась.
Нет, не хочу вот так пропасть. Не в компании с этими охреневшими улюдками, возомнившими про себе бог знает что.
Меня трясло и колотило, когда я включилась в грязную игру. Давно со мной такого не было. Точнее, было только один раз, о котором я не хотела вспоминать. Но раз такое дело.
Дима кинул на меня удивленный взгляд. Не сразу понял, а когда понял, включился, заерзал от нетерпения, и, удивительно, но быстро сообразил, что к чему. Открылась я со своими финтами ушами только ему, остальные трое продолжали вести обычную защиту. Ни к чему им знать подробность исполнения задуманного. О таком вообще лучше никому не знать.
Пять минут.
Десять.
Час.
Почти два часа прошло, прежде чем буря успокоилась. Мы, ужасно измотанные, одновременно откинулись назад.
Повисла тишина.
Рома курил прямо в кабинете и ждал нашего вердикта.
Я устало прикрыла глаза и поднесла руки к шее, чтобы ее немного размять – затекла от того, что находилась в одном положении так долго.
Глянула на Диму. Мы прыснули, а потом заржали в голос, одновременно.
– Психи, сука, – возмутился Рома. – Что у нас там?
Я не смогла сказать ни слова. У меня из глаз лились слезы, а губы продолжали, помимо воли, складываться в улыбку. Из горла рвался истерический хохот.
Дима пришел в себя первым. Поднял смеющийся взгляд на Рому и весело сказал тому:
– А у нас тут новый специалист по информационной безопасности.
И посмотрел на меня.
24
Особой радости от открывшейся перспективы у Ромы не обнаружилось. Он долго просверливал меня задумчивым взглядом и лишь потом снизошел до кивка Диме.
А тот снова заскучал в своих прежних занятиях – неотрывно пялился в ноутбук и стучал пальцами по клаве. Словно и не было этого треша несколько минут назад. Словно не нужно было хотя бы разъяснить охуевшей мне что, как и почему.
Рома вернулся за стол. Достал какие-то бумажки. Не глядя на меня деловым голосом сказал разбираться с оформлением и вызвал для этого Катю. Девушка, как по мановению волшебной палочки, появилась в дверном проеме и с дежурной улыбкой попросила меня следовать за ней.
Пока я уходила из логова, спиной чувствовала черный взгляд. И от него подкашивались ноги.
Мое воспаленное сознание требовало объяснений и чьей-нибудь крови, но разум понимал, что я сейчас не в силах истерить и требовать – нужно было сперва восстановить энергию в организме.
Бумаги оформились быстро. Мне кажется, мы пропустили несколько чрезвычайно важных пунктов по приему на работу, но я все также стойко молчала и ставила свои подписи, понимая, что хер большой они положат на мои вопросы. Если учесть каким образом образовалась моя должность.
Когда мы почти закончили, на горизонте замаячил знакомый профиль. Губы Кати растянулись в занимательную улыбку – очень уж она была выштудирована, чтобы в открытую выражать свою приязнь, но я всей своей женской сущностью поняла, что здесь павшая раба этого прекрасного дьявола.
Может быть у них даже был секс. Понять это по ее чрезмерно дежурной улыбке и его скучающему взгляду было трудно. Невозможно. Профессионализма этим двоим было не занимать. Ни лишнего взгляда, ни лишнего слова или жеста. Ни всех этих женских:
– А знаешь, наш босс жуткий бабник, ты бы поаккуратнее…
– Тут такое дело, мы с Романом Викторовичем в особых отношениях, только это под секретом…
– Да он вообще не интересуется своими сотрудницами…
Нет. Это было не про идеальную Катю. Никаких ревнивых обереганий своего и застолбления территории.
Ровный голос, ровная улыбка, поверхностный, сугубо деловитый, взгляд.
И все же. Все же. Не давало мне покоя что-то при взгляде на них. Интуиция, наверное, срабатывала. Я чуяла подвох.
– Закончили? – тем временем поинтересовался Рома.
– Да, все готово, – с охотой отозвалась Катя.
– Хорошо. Рыжая, на пару слов.
На этих словах я чуть не задохнулась от гнева. Почувствовала себя униженной перед Катей. Нет, она никак не выразила удивления или возмущения таким панибратским отношением, но точно про себя там подумала, что либо он меня вообще не уважает, либо взял по блату, либо я с ним трахаюсь и поэтому.