Ну а почему он еще может так запросто звать меня Рыжей?! Я бы точно так подумала. Козел!
Нужно было сразу бежать отсюда, едва я узнала, что он здесь властвует и доминирует. Потому что это пиздец. Потому что мне от него покоя не дождаться теперь нигде. У нас и так жизнь не складывалась, а если мы и на работе собачиться начнем, то вообще, здравствуй, психбольница!
Рыжая, блять!
Поэтому шла я за ним кипя от злости и строя в голове планы по насаживанию этого придурка на кол моих жестких слов по поводу того, что нужно соблюдать субординацию и элементарно уважать меня при других сотрудниках.
Мы зашли куда-то.
Пустой кабинет. Похоже, зал заседаний.
Сразу почувствовала себя неловко с ним наедине в этом большом помещении. Незащищенной.
Мысли о коле и насаживании на него вернулись бумерангом. Нехилым таким, сногсшибательным и крайне эротичным.
– Какие у тебя необычные навыки, – Рома был расслаблен, в низком голосе звучали ленивые интонации. А во взгляде закручивались темные вихри. Опасные для меня и моего благополучия. Неустойчивые, ядовитые и до ужаса похотливые. Как бумеранг. Они, как и прежде, добирались до моих нервов и заставляли меня желать… я пыталась сформулировать это что-то, чего я отчаянно желала.
Мммм… жесткого секса на длинном столе переговоров.
Жесткого секса с плохим парнем.
С этим дьяволом, который звал меня Рыжей, насмехаясь.
Который звал меня шлюхой, унижая.
Я закусила губу, потому что, в голове возникла очень яркая картинка. Рома проследил за моим взглядом, и вихри в его глазах превратились в настоящие смерчи.
– И много у тебя еще в запасе… таких удивительных открытий? – еще более низким голос поинтересовался он. Приоткрыл губы, заставляя меня прикипеть к ним взглядом.
– Несколько, как минимум, – прохрипела я.
– Раз уж тебе Донского удалось удивить… считай, я поражен, – снисходительно подарил мне ироничную полуулыбку.
– Вау. Мне сплясать на столе от радости, что угодила тебе? – съязвила я.
Рома с интересом повел головой в сторону стола.
Ох, сука, чертов стол. Так и просился, чтобы на нем меня сегодня жестко оттрахали. Сухо, по-деловому, без лишних прелюдий и слов.
А Рома как-будто точно знал о чем я сейчас думала. Пробивался взглядом в мысли, лишал рассудка сногсшибательной волной секса в нем.
Возбуждал.
Одним. Взглядом. Сука.
– Я бы посмотрел, – прохрипел он и пошло просканировал взглядом мои ноги.
– Ром, ты же понимаешь, что так нельзя, – смогла почти без придыхания проговорить я. Хотя уже почти поддалась чертям в его глазах. И вся ситуации была херово многозначительной.
– Нельзя. Отчего же…
Как-то стало жарко.
– Нельзя звать меня Рыжей при других сотрудниках! Это непрофессионально…
– Непрофессионально, говоришь, – он сократил расстояние между нами и оказался очень-очень близко.
Я уловила его пьянящий запах. Он мигом отравил мои легкие и кровь. Рома чуть склонил голову, с прищуром вглядываясь в мое лицо. Он не касался меня, но мне казалось, что он повсюду, в каждой клеточке моего тела. Я не могла ни вздохнуть, ни сдвинуться с места. Этот сукин сын заколдовал меня и мог делать со мной все что угодно. Я была со всем согласна. Находилась на грани того, чтобы самой схватить его и оттрахать на этом чертовом столе. Чтобы у него и мысли не было назвать меня Рыжей. Или шлюхой. Или еще как-нибудь там.
– Непрофессионально провоцировать начальство своим охуительным видом, Ирина Вячеславовна, – дьявольским шепотом коснулся он моего уха.
25
Ох. Ну и угораздило же меня так влипнуть.
Он меня ужасно возбуждал. Так, что хотелось пищать от восторга и молить о том, чтобы он, наконец, унял этот жар в моем теле. Яд в моем теле. Желание в моем теле. Такое, что кончики пальцев покалывало от того, как сильно хотелось прикоснуться к нему и притянуть так близко, чтобы сойти с ума от одуряющего запаха.
Мой разум плыл в сторону черной дыры – Ромино дыхание опалило висок, а рука едва ощутимо скользила по ткани черной блузки, выше, настойчивее, увереннее. Электрические разряды по телу. Ожоги на местах, где он касался меня. У меня непроизвольно закрылись глаза и открылись губы и так хотелось, чтобы он наконец-то поцеловал меня – так давно нецелованную хоть кем-то. Почувствовать себя женщиной, нужной мужчине.