Я сделала тяжелый вздох, приказала себе не ныть и преодолела два последних пролета одним махом, пообещав своему измученному организму в будущем заняться спортом на регулярной основе.
Когда переступила порог добротной железной двери и оказалась в темноте сумерек, то не сразу включила свет. Для начала я опустилась на корточки, облокатилась спиной на стену и зарыдала в голос.
Из-за него.
Из-за себя.
Из-за маленького просвета, который подарила мне Вероника.
Я должна была отдать ей за это жизнь, как в былые времена рыцари своим господам. И для этого мне нужно-то всего подняться на ноги, найти работу.
Отыскать потерянную где-то во вселенной себя.
Надеюсь, мне для этого не придется ехать в Европу. Хотя, она ведь большая, и мне совсем не обязательно искать себя в культовых городах. Но даже для такого мне нужно сначала найти себя здесь.
Я вытерла остатки слез и поднялась. Нужно было найти выключатель и оглядеться.
Мои руки блуждали по голой стене, а нашла я только вешалку с какими-то куртками на ней. Предположив, что заветная кнопка прячется где-то там, я засунула под них руку и…
Внезапно почувствовала какое-то давление сзади. Меня подхватило, закружило в странном водовороте и припечатало к стене, выбив весь воздух из легких. Я задыхалась и чувствовала, как распространяется по телу боль. Ничего не видела и не понимала.
Но вот из темноты раздался голос, от которого у меня по телу поползли мурашки:
– Не рыпайся, иначе горло передавлю.
4
И я поверила.
Он говорил спокойно и тихо, но это не означало, что слова не звучали угрожающе. Плюс ко всему мои ноги не касались пола, дыхание сбилось из-за удара, а нервная система уже давно не знала отдыха, так что я почти теряла сознание.
Нужно было сразу догадаться, что в халявном предложении кроется подстава. Никто просто так не дает бывшим одноклассницам квартиры своих родственников. Похоже, Вероника приводила таким образом жертв к маньяку, который здесь обитал.
Как там она мне сказала, «все к лучшему»? Верно. Меня сейчас расчленят, возможно изнасилуют и стопроцентно убьют. И я больше не буду думать ни о доме, ни о работе, ни о мытье кафешки в течение недели. И о нем с его женщиной тоже не буду думать.
Так что меня не обманули. Разве только чуть-чуть. А еще больше обманула себя я. Доверчивая дурочка.
Поэтому я закрыла глаза и приготовилась к мучительной смерти. Но маньяку, похоже, нужно было видеть мои глаза, и он встряхнул меня, что есть мочи, как безвольную куклу.
– Какого черта ты здесь делаешь? – спросил он своим грозным голосом. Низким, рычащим и удивительно красивым. Я тут же решила, что у маньяков с красивым голосом есть свое очарование. Умирать под звуки красивого голоса не так противно.
– Умираю, – честно ответила я и почувствовала, как напряглись руки, сжимающие меня.
– Чего? Дурой прикинуться решила? Не знаю, как ты сюда попала, но это точно конец для тебя, – пригрозил мне он.
Как будто я и сама не понимала такой очевидной вещи.
А меня, тем временем, потащили из коридора в одну из комнат. Было все также темно, поэтому я видела лишь силуэт внушительных размеров мужчины. Судя по всему, он был чрезвычайно силен – таскал меня на руках как пушинку. И это несмотря на мои пятьдесят с лишним килограммов! Так, в очевидные плюсы моего маньяка (уже моего, как оказалось) я добавила недюжинную силу, которая позволяла без труда таскать меня на руках. Это было захватывающе и ужасающе одновременно, и я даже перестала трястись, просто затаила дыхание и приготовилась к худшему.
Когда маньяк опустил меня на какую-то поверхность, судя по всему стул, то я решила, что сейчас меня непременно привяжут к его спинке – в фильмах всегда так делали. Но нет. Мне, видимо, приготовили более изощренную пытку.
Он просто оставил меня сидеть и бояться, а сам куда-то отошел.
А через секунду мои глаза заболели от яркого света. Я крепко зажмурилась, но это все равно не избавило меня от очередной порции слез.
Сидя с закрытыми глазами я услышала, как маньяк подошел ко мне, остановился и принялся наблюдать. Тишина угнетала, и даже спустя минуту, когда уже наверняка можно было открыть глаза и посмотреть на него, я все еще боялась и продолжала сидеть, крепко зажмурившись.