Теперь же она фактически оказалась на улице. Без средств к существованию, кроме стипендии. В тонком пальто и с минимальным набором вещей.
Только подружка Маринка немного привела ее в себя, позвала к себе в общагу навыходные, напоила водкой, нашла первую подработку. Потом уже Вера сама записалась в промоутеры, и сняла самую дешевую комнату в коммуналке, которую только можно было найти. В общаге мест не хватало.
Новая, а точнее старая, в доме под снос, комната была практически без удобств. Кроме туалета и газовой колонки там больше ничего не было. Зато была вредная хозяйка, которая уступила в цене, но записала Веру в добровольные "помощницы по уборке квартиры". Как минимум, Вера мыла посуду и полы за хозяйку и ее сожителя. А иногда приходилось принять участие в "генеральной уборке" и всегда слушаться команд старухи-арендаторши.
Ну, а Леша ее «разбудил». Он как-то увидел девушку около юридического факультета, в студию она уже перестала ходить к тому моменту, пригласил в кафе. Расспросил, как дела, и почему она такая бледная. А когда узнал про бабушку, обнял Веру крепко-крепко, а она чуть не задохнулась от чувств. И только потом поняла, что не из-за это было бабушки совсем, она тогда уже немного свыклась. А из-за такой первой мужской близости и запаха этого парфюма. Никто из «не своих» мужчин ее еще не обнимал, ни разу в жизни. В кафе он галатно расплатился за чай с вкуснейшим эклером, а потом, как ни в чем не бывало, проводил до автобусной остановки.
С тех пор у Веры всегда было время и место для молодого человека. Он, казалось иногда, даже это чувствовал, но никак не комментировал. Только дарил ей свою полуулыбку и иногда приобнимал при встрече. Пропадал и снова появлялся. Действовал ей на нервы своей загадочностью, прикосновениями к руке, но в момент их встреч Вера была как под гипнозом и все прощала. И это непостоянство и зависшее состояние, которое было самым настоящим флиртом, вот! Только вот кроме флирта больше ничего не было.
Это Веру тревожило и иногда раздражало.
Например, месяц назад Алексей встретил Веру на улице, обрадовался, подхватил, закружил, засыпал комплиментами и даже купил розу у продавщицы. Проводил до учебного комплекса и испарился. Три дня цветок простоял на подоконнике в стакане с водой. Вера на него смотрела и глупо улыбалась. Потом роза завяла и ее пришлось выкинуть, к сожалению, даже на закладку для книг не получилось сохранить.
Такие невинные обнимашки вкупе с лешиными рассуждениями про активную жизненную позицию дали девушки силы найти себе не просто подработку, а настоящую взрослую, пусть и не самую лучшую, работу: сторожем в спортивной секции, где заодно можно было бесплатно тренироваться.
Девушка понимала, что одинокая молодая женщина – лакомый кусочек, и упорно бегала по дорожке, чтобы, если что, ускользнуть от агрессоров. А еще начала занятия самообороной. Пока самостоятельно. Благо, на Ютубе можно любой комплекс упражнений найти. Теперь три ночи в неделю Вера ночевала в спортклубе самбистов, и под утро тренировалась в пустом зале.
А Леша... был так же непредсказуем. Вот и сегодня – снова неожиданно появился, поджидал ее во дворе, подумать только! Конечно, Вера его пригласила в гости.
Ради этого, правда, пришлось на цыпочках заходить в подъезд, благо шесть утра и все спят, подниматься по скрипучей лестнице на второй этаж, открывать общую дверь, не дыша, и тихо-тихо. Затолкнуть Алексея в верину комнату, и наказать сидеть мышкой. А самой – на кухню.
Хозяйка коммуналки жила в соседней комнате и была против «незарегистрированных» пар, и даже непродолжительные визиты лиц мужского пола воспринимались ей, как повод поскандалить. А выяснять отношения Вера не умела и не любила.
Стараясь не греметь кастрюлями, девушка быстро сварила овсяную кашу-минутку, а чай и кофе, а также электрочайник стояли у каждого в своей комнате.
Накрыла немудреный стол: каша, кипяток, чай и кофе. Вместо того, чтобы немного поспать перед лекциями, Вера целый час выслушивала Лешины бизнес-идеи для бизнеса в Канаде и жалобы на декана переводчиков. У нее на юридическом тоже такие неприятные преподы попадались. Наконец, каша была съедена и жутко стесняясь, она-таки отпросилась помыться.