-Клаус с Йоханом были бы довольны! - Сказал он.
-Клаусу повезло больше всех, - Заметил Руслан. - Вместо возвращения в Советский Союз он остался в Европе. Где-то встретил свою любовь... Как она оказалась в Германии, кстати?
-Она сначала оказалась в концлагере. Потом её оттуда освободили американцы и англичане. И вот до того, как вернуться в Голландию, она и встретила Клауса. Они прожили вместе до его смерти, и, говорят, хорошо. Хотя вообще-то любовью там и не пахло сначала... Но потом... Как это говорят по-русски: «Стерпится-слюбится», правильно?
-Правильно. А почему там любовью не пахло? - Удивился Руслан. - Я думал, там романтическая история...
-Я тоже так думал, пока не прочитал её письма. Они у нас хранятся в семье. Она писала родственнице... Сейчас переведу, писала, конечно, на голландском... «Я думала, как выбраться из Германии и оказаться дома. Когда ко мне однажды подошёл Клаус. «А ведь если про тебя узнают, что подумают у тебя дома?» - Сказал он по-немецки. «То, что ты в лагере стала любовницей штурмбанфюрера Гатте, может быть, ещё и простят. Это чтобы выжить. Но если узнают, что из-за тебя расстреляли четырёх человек, двое из которых из твоей страны? Тебе дома точно несдобровать.» «Вы угрожаете мне?» - Спросила я. «Я даю возможность сделать выбор. Мне нельзя возвращаться в Россию. Чтобы меня не отправили обратно, я должен жениться. На тебе. Возьму твою фамилию и уедем в твою Голландию. Ты не пожалеешь и потом. Я держу слово.» «Сколько у меня есть времени, чтобы подумать?» «У тебя его нет. Ты отвечаешь мне прямо сейчас. Если меня возвращают, я перед этим даю показания на тебя. Ты знаешь, чем это кончится.» Я согласилась, а он сказал: «Тогда займёмся сегодня тем, в чём все завидовали этому Гатте»...» Вот такая история была на самом деле.
-Да, это было жестокое время. Тогда многим приходилось делать выбор - и расплачиваться за последствия. Впрочем, сейчас тоже...
-Да, но я не могу осуждать прабабушку, - её звали Анна. В конце концов, если бы она не выжила, меня тоже не было бы... - Задумчиво сказал Виллем.
-Не нам осуждать людей, которые жили тогда, - Согласился Руслан. - Нам нужно бывает делать выбор сейчас. И мы должны знать историю, чтобы понимать, к чему приводит тот или иной выбор. Но я даже не думал, что у нашей компании такая история... А второй основатель, де Рат, хотя бы он без «второго дна»?
-Нет, с Йоханом всё в порядке! - Рассмеялся Виллем. - Его семья известна в Амстердаме несколько сотен лет. До седьмого колена. Да, мы в семье и в компании так и привыкли их называть - Клаус и Йохан. Конечно, их давно нет в живых...
-У нас просто нет таких старых компаний. - Руслан задумчиво покачал головой. - Как ты знаешь, во времена Советского Союза заниматься частным бизнесом было нельзя, это считалось преступлением.
-Я читал об этом. Но я не представляю, как народ целой огромной страны мог так жить, - Признался голландец.
-Лучше тебе и не представлять. Да это и не представишь, если не пережил сам. В цифрах и картинках это кажется привлекательным. Потому в Европе и не только до сих пор так много левых. Они это на себе не испытали, иначе так жить точно не захотели бы.
-Я понимаю... - Виллем пожал плечами. - В любом случае, наша компания ещё не старая. Старыми у нас считаются те, что существуют века с восемнадцатого. - Он рассмеялся. - Правда, электрических компаний тогда не было... Это вот такой автомобиль считается старым! Но именно поэтому ездить на нём действительно классно.
Руслан машинально ответил в истории несколько мелких несоответствий. Но, в конце концов, всё это было семьдесят с лишним лет назад. Тут с происходящим прямо сейчас попробуй разберись! Он вспомнил произошедшее с Юлей. Нужно будет поторопить Олега с информацией. А тут - семьдесят с лишним лет... Кто-то что-то забыл, кто-то что-то не так понял или перевёл, да и после поражения Германии там наверняка царил тот ещё бардак.
Виллем, который отличался способностью очень чётко мыслить, - в этом Руслан уже убедился, - на отдыхе явно расслабился, даже трезвый. Мысли у него перескакивали с одного на другое. Сейчас он задал вопрос по «супердому», как он его называл. И Руслан мысленно отложил историю «Зеерат Электрик» в сторону.
А Яна Лесневич работала.
Накануне она уже побывала в пресс-службе киевской полиции, но там к её истории, - она сказала, что хочет написать о завладении квартирами по чужим документам, - отнеслись без энтузиазма. Особенно, когда она сказала, что речь идёт о событиях двадцатилетней давности. Полиция может что-то расследовать только в рамках уголовного производства, объяснили ей. Было уголовное дело тогда? Нет? Ничего не раскрылось? Заявление никто не подавал, потому что было некому? Значит, и информации ни у кого нет. А сейчас дело никто не откроет. И сроки давности давно истекли, и доказать ничего нельзя. Яна чувствовала, что помогать ей, журналистке из России, тут никто не хочет, а брать на себя бесперспективную работу - тем более. Открывать украинским полицейским все карты Яна, разумеется, не стала.