Один из присутствовавших мужчин вмешался:
— От детей праматери Евы можно ожидать всего.
Несдержанность Хомонголоса стала уже передаваться и другим мужчинам из его компании.
Эти слова затронули религиозные чувства нашей почтенной госпожи Исмет. Она, плохо скрывая раздражение, воскликнула:
— Мы понимаем, что вы можете высказывать все, что приходит вам в голову, относительно женского пола… Но чем же вам помешала праматерь Ева? Разве допустимо клеветать на супругу первого человека — прародителя людей и первого пророка — благороднейшего представителя рода человеческого?
Ее собеседник явно почувствовал себя не в своей тарелке. Он не нашелся, что ответить.
Пыл госпожи Исмет от этого еще более разгорелся:
— Кто из вас может сказать, что Ева когда-либо изменяла своему мужу Адаму, пусть выйдет вперед!
Хомонголос тут же подхватил с коварной предательской усмешкой:
— Госпожа, конечно, права. В истории за прародительницей Евой такого греха не числится. Но тогда у нее и не имелось такой возможности. Ведь мир еще был пуст. Не могла же она изменить праотцу Адаму с мамонтом, в самом-то деле!
Госпожа Исмет вышла из себя. Но я вовремя перехватила ее готовый вот-вот разразиться порыв гнева. Осторожно отведя ее в сторону, я рассказала ей, пользуясь удобным случаем, о своих намерениях проучить Хомонголоса.
— Этого человека нельзя побороть словами… Если вы мне поможете, то в скором времени все мы будем отомщены, — сказала я.
Таким образом я привела почтенную госпожу Исмет в наши ряды. Но главная роль отводилась малышке Бехире. Проказница взяла Хомонголоса на мушку. Она следила за ним, как полицейский агент, сообщала мне во всех подробностях, куда он ходит и что делает.
Чтобы подружиться с ним и покрепче привязать его к себе, она придумала хороший повод — любовь к велосипедам.
В дровяном сарае она раскопала старый велосипед, стоявший где-то в углу, и попросила Хомонголоса отремонтировать его.
Вчера я подслушала их диалог. Я чуть не лопнула от смеха. Хомонголос, сидя на земле, накачивал шину велосипеда маленьким насосом, замазывая при этом места, пропускавшие воздух. Стоявшая рядом с ним Бехире вдруг со вздохом произнесла:
— Ах, если бы я была взрослой!
Хомонголос, не поднимая головы, спросил:
— Зачем торопиться, малышка? Ты, как и твои старшие сестры, в один прекрасный день превратишься в разряженную, размалеванную барышню.
Бехире, разводя руками, с притворной злостью возразила:
— Спаси Аллах, я не для того хочу вырасти, чтобы стать кокетливой девицей. Я хочу стать спортсменкой и чтобы у меня был такой же мотоцикл, как и у вас.
Хомонголос, так и не подняв головы, слегка улыбнулся:
— Это временное желание, малышка! Не бойся… Стоит тебе немного подрасти, природа возьмет свое. Будешь такой же, как они все.
Девочка еще энергичнее запротестовала:
— Сохрани Аллах! Я их терпеть не могу. Я стану такой, как вы, господин Зия! Сильной, крепкой, спортивной… Если передо мной появилась бы фея и спросила, на кого я хочу походить, я бы ей сказала: только на господина Зию.
Хомонголос не выдержал, повернул голову и внимательно посмотрел на Бехире.
— Очень странно, — промолвил он. — Если бы ты была постарше, я подумал бы, что ты смеешься надо мной.
Взглянув в невинные детские глаза, он задумался. Потом снова повернулся к велосипеду и своим обычным голосом продолжил:
— Если ты встретишь фею, то скажи ей: да, я желаю стать такой, как он. Но будет хорошо, если ты кое-что изменишь в моем облике.
Итак, Бехире вовсю старалась, придумывая самые бесовские хитрости, для того чтобы втереться в доверие к Хомонголосу.
Я расскажу о том, к какому трюку она прибегла для того, чтобы вчера вечером привести Хомонголоса к нам в усадьбу. Во второй половине дня Бехире, подбежав ко мне, воскликнула:
— Сестра, Хомонголос приехал на мотоцикле в поселок. Я спросила, к кому он собирается, и он ответил, что в дом своего учителя. Вскоре он должен проехать здесь поблизости, возвращаясь в свой лагерь. Я поеду кататься на велосипеде. Буду ожидать возле колодца. А ты, как только заслышишь рев мотоцикла, сразу подходи туда. Идет?
Вскоре малышка никем не замеченной уже выезжала из сада.
Солнце зашло, постепенно темнело…
Я, Весиме и господин Ремзи гуляли втроем по саду.
На бедного Господина Ремзи как раз в эти часы нашло какое-то странное оцепенение. Пока мы с Весиме разговаривали о том о сем, он шел, немного обогнав нас, и думал о чем-то грустном.