-Here you are[2]. –ответила девушка, протянув ему крошечное зеркальце в виде ракушки.
-Thank you, - с какой-то надеждой в голосе поблагодарил девушку Кузюрин и открыл зеркальце, ожидая увидеть уже немолодого человека с щетиной, морщинами… ну, в общем, привычное отражение себя в зеркале.
Он увидел своё привычное отражение. Такое, каким оно было в тот год, и , соответственно, в тот день.
- Miss, did you gave me a magic mirror?[3]- в недоумении нелепо пошутил он.
-You laugh,- усмехнулась девушка.- It’s plain mirror, typical mirror[4].Do you really believe in fairy-tales? ...
Да, глупый вопрос. Зеркало было совершенно обыкновенное, с исцарапанным, вероятно, наманикюренными ногтями желтоватым пластмассовым корпусом , неуклюже и схематично отделанным под морскую раковину, с извилистой трещиной по диагонали…
В общем-то, ничего необычного действительно не было. Просто настал день 19 января 2021 года. Обыкновенный пасмурный японский зимний день.
В подтверждение этому с неба крупными хлопьями посыпался мягкий, чисто японский снег. Он падал на палубу подводной лодки, на пришвартованные великаны- танкеры и контейнеровозы, превращаясь в кашу под матросскими сапогами, на крыши циклопических пакгаузов и таможенных пунктов и на стайку древних скособочившихся от старости фунэ, что сгрудились у деревянного пирса, точь-в-точь похожего на тот пирс, с которого юный Саня Кузюрин когда-то прыгал в студёные даже летом воды самого крупного в его родном Забайкалье озера- озера Арахлей. Слышалась весёлая матросская перебранка, смысл которой Кузюрин угадывал- вот-де, опять этот долбаный снег выпал, опять нам щётками орудовать, палубу вылизывать, понимаете ли… Как будто и не было никаких канантропов на свете. А ведь, вполне возможно, никуда они и не исчезали!
Кузюрина словно током ударило. Они могут вернуться! Они могут приспособиться к изменившимся условиям, ведь они сами по себе продукт мутации, которая является не чем иным, как приспособлением к условиям среды! Да и везде ли, для начала, исчез газ? Везде ли побеждены канантропы? Этого Кузюрин не знал и знать не мог…
«Где же узнать?»
...Солнечные лучи, пробившись сквозь микронные щели в закрывавших окна здоровенных железных щитах, разбудили Жирякова. Он и так никогда богатырским сном не отличался- просыпался, едва за пять кварталов Жучка тявкнет или слесарь Матвеич, залазя в канализационный люк, начнёт, бедолага, свою долю горькую лаею матерною крыть, а последние годы, проведённые без естественного света и без человеческого окружения, окончательно убили в нём способность сохранять сон при наличии каких бы то ни было раздражителей. Теперь его могла разбудить каждая капелька дождя, брякнувшаяся на крышу, которая, кстати говоря, была двумя этажами выше места, где он спал, каждый тявк канантропьего патруля, проходившего мимо. А уж света белого он вообще не видел в своей тёмной и герметичной юдоли… А сейчас свет появился!
«Всё, батенька, достукался…-подумал Жиряков.- До шизофрении докатился… Скоро начнёшь Чарльза Дарвина в обезьяньей шкуре со стены плёткой сгонять, партизан ты самоизолированный…Но какая странная галлюцинация- не светоносное существо, а именно луч света! Что бы это значило?
Он нерешительно поднялся с пола. При этом ему в первый раз за эти годы «добровольной самоизоляции» не шибанул в нос запах газа…Подойдя к бронелистам, навек замуровавшим окно , он без преувеличения обмер.
Да, это было солнышко. Обыкновенное солнышко на обыкновенном голубом забайкальском небе, прочерченном белыми сабельными ранениями перистых облаков. Сосенки покачивали лапами в плотных снежных рукавицах. Белка, почёсывая мордочку лапками, сбежала на землю. А к зданию ехал фургон с окончательно доконавшей Жирякова надписью: «РОССИЯ. Телевидение и радио».
Он взбежал по лестнице на третий этаж, в эфирную студию, откуда он общался со своим московским другом. Сложных шифров у них не было, как не было и фантазии их выдумывать, поэтому они договорились разговаривать просто шёпотом.
Жиряков надел наушники и нажал тангенту на пульте. В наушниках пискнуло и зашипело.
-Шепчет Чита…-прошелестел он.- У меня, по-моему, развилась шизофрения.
-Шепчет Москва…- прошуршало в ответ.-Каковы клинические проявления?
-Шепчет Чита. Я ВИЖУ ЖИЗНЬ.
-Что видишь?- перешёл на человеческий язык московский собеседник.
-Жизнь. Люди ходят. Машины ездят. Деревья растут. Всё как до Выброса.
-Пойду у себя посмотрю…-сказал собеседник и затих.
В это время дверь укрытия распахнулась, и туда ворвались бравые охранники в бронежилетах, с боевым оружием в кобуре.