Мы с Янкой в какой-то командировке были в Гродно. В свободную минуту бродили за городом по берегу Немана. Спустя несколько лет в очерке «Кто пойдёт комиссаром» читаю о том путешествии: « По-осеннему тихо лежала даль, небо было низкое, серое, пахло старым бульбянником. За ним зеленел последней листвой то ли сад, то ли небольшой лесок, и мы повернули, поскольку туда через поле вело несколько хорошо утоптанных тропок». Всё ожило таким, как было увидено и почувствовано тогда, и вспомнился бунинский словесный пейзаж. Скрыган был влюблён в его творчество и в ранней молодости открыл и мне запрещённого тогда своего двойного тёзку. Бунин называл себя Яном, Яном стал и Скрыган.
В своё время Скрыган перевёл для отдельного тома избранные произведения Бунина. На 1992 год готовилось их переиздание. Издательство попросило переводчика сделать и сдать в редакцию так называемую расклейку. Это работы на два дня. Но где там! Скрыган остался недоволен ранней версией перевода и заново перевёл все девятнадцать рассказов своего любимого автора. Как и к себе, таким же требовательным он был и к каждому прозаику, работая в издательстве и восемь лет в «Полыме», и не нажил ни одного врага. Когда начала издаваться «Беларуская Саветская Энцыклапедыя», с нуля, не было ещё надлежащей технической, медицинской, научной, математической, геологической терминологии - никакой, нужно было ещё что-то обновлять из прежних терминологических словарей, искать в разговорном арсенале, создавать что-то новое – понадобился контрольный редактор. Организатор и создатель первой Белорусской энциклопедии Петрусь Бровка без колебаний и безошибочно на эту должность пригласил своего давнего друга, былого однокурсника по университету – Янку Скрыгана. Он впрягся в поистине «египетскую работу» - вычитывал, правил стиль, язык, терминологию, а то и переписывал некоторые статьи 12 томной энциклопедии за мизерную зарплату. Десятки терминов, таких, как «скважина», «месторождение», «единомышленник», «дача», найдены, открыты Скрыганом. Они обогатили язык, прижились в печати и в официальных документах. А «смаката», “любата», “запабеглівыя вочы”, «жадлівыя вусны», и сколько ещё возвращено из живого, разговорного языка в литературу колоритных, ёмких и образных слов и понятий!
Как-то у нас не принято в мемуарах про писателей вспоминать, каким он был семьянином. Но такого заботливого, внимательного, добродушного и неутомимого семьянина редко встретишь: он воспитал, дал образование и дорогу в самостоятельную жизнь пасынку Алику, для которого Иван Алексеевич был родней отца, вырастил дочку и славных внуков, беспокоился про всех родных, много раз менял квартиры, чтобы всем было хорошо, бесконечно перевозил своё главное сокровище – книги. Каждую новую квартиру сам обустраивал и украшал удобными полочками, рамочками с портретами ближайших друзей, зеркальцами, удобными подставочками и табуреточками. Столярных и слесарных принадлежностей у него было не меньще, чем в хорошей мастерской. К левой стороне письменного стола он обычно прикручивал небольшие тисочки. И всё было особенное – удобные острые топорики, стамески, рубаночки, пилки и буравчики, краски, лаки, политура. Он часто обходил хозяйственные магазины и всегда покупал что-то нужное. За домашней работой он отдыхал, делал всё красиво, затейливо и прочно, как в прозе, так и в повседневной жизни.
Однажды он меня встретил непривычно взволнованный, показал письмо с заграничными марками и штампами: из Западной Германии писала Лина. Воскресла! Жива! И Сева жив! Ей там попалась его первая книжка, прочла «Дом №9» и написала на адрес Союза писателей. Рассказала, как их вывезли в Неметчину, сколько настрадались, как жила и цеплялась за жизнь ради сына. Он вырос, стал специалистом высокой квалификации, с маминой помощью изучил русский язык. Сейчас владеют квартирой и всем необходимым для жизни. Очень рада, что Янка жив, а сын счастлив, найдя отца.
Для Янки это была нечаянная радость, но особенно хвалиться ей было боязно и небезопасно. Как же! Связь не просто с Германией, а с ФРГ. И всё же пошли письма и бандероли, писали Лина и Сева, он уже был отцом двух дочек, прислал цветные снимки. Как он похож на молодого Скрыгана! Приходили подарки отцу и незнакомой сестричке Гале. Мечтал и собирался Янка встретиться с сыном, да так и не довелось: мешали политическая обстановка той поры и многие другие обстоятельства. Уже лет десять нет Лины, а Сева верен памяти отца.