Имя Юрки Лявоннага в 1920-30-е годы всё чаще и чаще мелькало в печати: подборки стихов в могилёвском альманахе «Дняпроўскія ўсплёскі», в «Маладняке», “Чырвонай змене”, “Звяздзе”, бобруйской “Вясне”. Оно часто стояло под рифмованными репортажами и пафосными очерками в стиле гиперболизированной риторики той поры про Асистрой, про строительство на тишовском пустыре Могилёвской шёлковой фабрики. Одна за другою выходят книжки Лявонного: “Камсамольскія вершы”, “Штурм”, “Жалезныя віхуры”, “Разбег”, “Стала і мужна”, очерки “Крок пяцігодкі». Названия говорят сами за себя. Это - дань времени, дань моде по необходимости и искреннему наивному восхищению «музыкой турбин». Лявонны и сам это отлично понимал:
Часам напомняць
Сябры і сяброўкі“
Ў балота агітак, ты,
Братка, зайшоў:
Чаму ў цябе метрам –
Паэт а-ля Броўка?
Куды лепей Таўбін
Ці Куляшоў!
По своей сущности Лявонны был лирик, тонкий и романтичный. В этом убеждает хотя бы стихотворение “Та восень”.
…Мне было ў
семнадцатым –
семнадцать,
Люба босай бегаць
па расе.
Зацвіталі астры
ля палацу,
Пунсавелі астры
на страсе…
Но поэт вынужден был становиться на “горло собственной песне” и признаваться:
Любоўную лірыку
цяжка пісаць, -
Яе не бярэ
выдавецтва.
Более того, она считалась упаднической, антигражданской и даже антисоветской. Во времена штурмов, ударных вахт, авралов, боевых постов руководство, критика и печать требовали бодрой риторики, которая сразу шла на газетную полосу. Писали про страдания зарубежных трудящихся и безработных, про Конго, Париж, Каир, Берлин, хотя сами на Западе дальше Негорелого никогда не были. Свою дань этой тематике отдал и Юрка Лявонны.
Кто же он и откуда? Родился в Чаусах 29 июля 1908 года. , Родители, как тогда говорили, “совторгслужащие” имели свой домик с садом. По метрике и паспорту он – Леонид Николаевич Юркевич. Мода на псевдонимы будто бы сразу приобщала к литературе. Соблазнился и шестнадцатилетний подросток перевернуть своё имя на фамилию, а фамилию на имя. И в 1925году появилось первое стихотворение за подписью – Юрка Лявонны. Окончил он Могилёвский педтехникум, а в 1934 году Минский пединститут. Вот, практически, и вся анкетная биография. А жизнь – куда сложнее и трагичнее.
Стихи Лявоннага я запомнил едва ли не с первых публикаций, а познакомился с ним, когда приехал в Минск в 1931 году и начал блуждать по редакциям в поисках удачи, протирать клеёнчатые диваны в Доме писателя, встречаться с известными и молодыми литераторами. Нас тогда никто не знакомил. Знакомились сами, а молодой, статный, красивый юноша, несколько артистичного склада, с густыми каштановыми волосами, в ладном костюме в мелкую клеточку, в белой рубашке с модным галстуком квартировал со мною почти по соседству. Это и был Юрка Лявонны. Мы часто ездили вместе трамваем до Долгобродской улицы, шли по моему, давно не существующему Трамвайному переулку. Я сворачивал в ворота и шёл в длинный деревянный дом. Иногда, заговорившись провожал Юрку дальше, на улицу Фурмана, где теперь Пугачёвская. И Лявонны жил в маленькой комнатке в частном доме. Там кроме кровати, этажерки, диванчика и маленького столика, была… милая, влюблённая в поэзию жена Женя, артистка театра рабочей молодёжи. Но она своё уже отыграла: сорвалась с театральной конструкции, сломала ногу и стала только хозяйкой и доброй музой поэта.
Вскоре мы стали с Юркой близкими друзьями: ходили друг к другу, без предупреждений и приглашений. Он работал в редакции “Звязды” и одновременно учился на критико-творческои отделении литфака пединститута, я был стильредактором и ответственным за литературные странички в “Чырвонай змене” и студентом газетно-издательского отделения пединститута. Юрка учился курсом выше, мы часто ездили вместе на занятия, на перерывах вышагивали по длинным коридорам. В одной группе с Лявонным учились Валерий Моряков, Зяма пивоваров, Эди Огнецвет, Тимох Заречный, Пятро Хатулёв, Станислав Шушкевич, а на литфаке добрая дюжина молодых литераторов с поломанными позже, трагичными судьбами.