Расстраляны восенню 1937г. …
Горькое прощание навсегда.
(Памяти Алеся Звонака)
Вот и отходят с нашей многострадальной земли бывшие молодняковцы – «Орлянята», вылетевшие из под широкого Купалова крыла чтобы творить, нести людям радость, страдать и гибнуть на едва распогодившейся и окрылённой Беларуси.
Ещё один удар настиг белорусскую литературу – не стало выдающегося поэта, мастера высшей пробы в творчестве и в жизни – Алеся Звонака, предпоследнего из когорты первых. В его судьбе отразилась едва ли не вся история нашего грозного, сложного и трагического времени. Он с младенчества познал голод и холод детских приютов, нищету, побеги за линию фронта в гражданскую войну; с отцом осваивал кельму штукатура. В первые советские годы жадный до знаний юноша получил университетское образование, окончил аспирантуру Ленинградской академии искусств, а поэзия им завладела на всю жизнь. Первый коллективный сборник «Пунсовае ранне» дал понять, что в литературу идёт талантливый поэт Алесь Звонак.
Одна за другой выходят книжки стихов и поэм, печатаются серьёзные статьи и исследования, пока не настала безжалостная осень 1936 года и кровавая коса не выкосила цвет белорусской интеллигенции и литературы. За решётками, на «конвейерах» целый год распинали и Алеся Звонака. Мы с ним вместе прошли «этапы большого пути» в подвалах Минской тюрьмы и Могилёвской пересылки. Там нас разлучили аж на двадцать лет. Он, как «опасный» сразу попал на Колыму. Гонял в штольнях и штреках вечной мерзлоты тачки с золотоносным песком, потом руководил шахтой, стал уважаемым разведчиком-геологом, добывал для победы над фашизмом килограммы золота, а оно становилось самолётами и танками, студебеккерами и орудиями, снарядами и тушёнкой. Добывал и золотинки поэзии. Она была с ним неразлучна. Четыре рукописных томика его стихов где-то дотлевают в недрах вечной мерзлоты.
После реабилитации, в 1955году Алесь вернулся в Минск и сразу же заявил о себе отличными циклами стихов. Одна за другой выходят книги поэзии, статьи, воспоминания, фундаментальные исследования, переводы. Шедевр мировой поэзии «Витязь в тигровой шкуре», переведённый им вместе с М. Хведаровичем увидел свет в 1966 году.
Сложнейший жанр поэзии - сонеты, стихи, новые книги Звонака - образцы высокого мастерства. Он работал неутомимо и был мастером на все руки – каменщиком, столяром, шофёром, кулинаром, садовником, мастером в поэзии и в жизни. Жизнь он воспринимал сквозь призму поэзии, избегал суеты и окололитературных склок.
По инерции чёрной полосы 30-х годов высокие чины и поменьше не замечали его работу. Видимо, было ему обидно, но он только горько улыбался. Наконец, в 1992 году Алесь Звонак заслуженно получил Государственную премию имени Янки Купалы.
Сигнальный экземпляр его последней книжки «Мой сад» и «ЛіМ» с отличной, глубокой и щемящей поэмой «Шаги Командора» я принёс ему в больницу в августе. Это – образец ювелирной работы, владения формой, честности и гражданского мужества…
Отошёл в вечность старейшина белорусской литературы – поэт, драматург, мемуарист, исследователь. Алесь Звонак навсегда сложил неутомимые руки. Не дождёмся его новых стихов, не услышим искреннего и громкого голоса.
Он родился 14 февраля 1907 года в Минске, в хатке на бывшей Скобелевской улице (ныне улица Красноармейская), а 2 декабря (1996г) в больнице на той же бывшей Скобелевской, остановилось доброе, чуткое сердце честного сына земли Белорусской Алеся Звонака – ещё один прогал в нашей поэзии.
Низко склоняюсь перед вечной памятью давнего старшего друга, поэта кристальной чистоты Алеся Звонака. Вечный тебе покой и вечная слава.
Сергей Граховский
02.12.1996г
Перевод с бел. Татьяны Граховской
Из когорты первых
(Андрей Александрович)
Мы часто гуляли с ним по тихим аллеям Ботанического сада. Пронизанная солнцем листва заливала всё вокруг зеленоватым светом, сладко пахли нарциссы и розы, в высоком клевере гудели шмели и пчёлы. А мы неторопливо брели из аллеи в аллею. Временами присаживались на лавочку. Мой спутник быстро уставал. Но, отдышавшись, охотно вспоминал детство на Переспе, сапожный верстак, рассказывал, как пел в хоре Таревского и там впервые встретился с Купалой.