Медбрат убежал. В большой норе лежало еще с сотню раненных. Кто-то мычал в бреду, кто-то разговаривал, кто-то ржал во весь голос, услышав похабный анекдот. Вдруг все голоса стихли. «Ну вот опять политрук пришел, заведет теперь свою шарманку», услышал Сырт-та чьё-то ворчание слева.
— Здорово, бойцы!
— Здравья жлаем… — нестройно ответили раненные.
— Как здоровье? Поправляемся? Молодцы! А сегодня вторая часть моей лекции, которая, надеюсь, была вам интересна и полезна. – Политрук прокашлялся. - Как я рассказывал в прошлый раз, все началось очень много лет назад. До Страшных Дней у нас было много земли и еды. Мы жили свободно по всему миру, и жили счастливо и дружно. Кто-то жил в полях и лесах, копая норы под землей, кто-то предпочитал обитать в городах, где на нас трудились Росляки, добывая для нас пищу. Росляки были большие, но очень глупые. При виде нас, мухрирр, они бросались наутек или неуклюже швыряли в нас чем-нибудь. Но главная их глупость была в том, что они любили проклятых мау. В те благословенные времена мау не доставляли нам особых хлопот. Они не особо лезли к нам, и мы их не трогали. Нам не было дела до любви Росляков к мау. Главное, Росляки добывали для нас пищу в огромных количествах. Славное племя мухрирр ширилось и множилось. Но пришли Страшные Дни. Небо раскололось на много кусков, земля взлетала выше деревьев, все было объято нестерпимым пламенем, и даже вода горела, не потухая. Многие из нас погибли. Но части нашего народа удалось спастись глубоко под землей. К несчастью, Росляки куда-то исчезли, пищи стало очень мало. Проклятым мау тоже удалось выжить, и они объявили нам войну. Мерзкие твари стали нападать на всех подряд, и мы стали их едой. И только сплотившись вместе, как один кулак…
Что именно сделал «сплотившийся кулак», рядовой Сырт-та не узнал. Он уже крепко спал.
***
- Нет, нет! Он же совсем еще ребенок! Не отдам! Уже и отца погубили, и старшего, Кижыра, забрали, теперь хотите и его убить? Не отдам!
Старая Акрум металась по двору в слезах. Она то вставала между сыном и рекрутским отрядом, то забегала в дом, вынося оттуда старые тряпки и пустые миски.
- Вот, глядите, на семеро ртов сколько еды. Семь пустых мисок да крапивы куст!
- Вы должны получать еженедельно паек за утерю мужа и призванного бойца, - сказал вполголоса коренастый воин с нашивками лейтенанта.
- Вот родишь своего в муках, вырастишь его на жуках и кузнечиках, тогда и будешь советы раздавать!
- У меня, уважаемая, три сына на фронте.
- Тогда береги их, солдат, а своего не отдам, сказала!
- Мам, перестань.
Рослый не по годам юноша, нахмурясь, подбирал за матерью разбросанные по земле туники и плошки.
- А ты молчи! На войну он собрался, поглядите на него. Больно умный стал? На кого меня, старую, оставляешь? А этих мне, может быть, сразу в пруду утопить, а потом самой туда броситься с горя? А? Чего молчишь?
Офицеры стояли молча, опустив взгляд.
- Я ночью приду, - шепнул им подросток и юркнул в дом.
***
Тревога оказалась ложной, и бойцы снова расслабленно уселись среди укрытий. Старый Кизрум, со шрамом через всю полосатую морду, улегся и привычно погрузился в дрему, но молодежь опять принялась донимать его.
- Эй, Кизрум, а расскажи нам, как ты сослепу крысиный отряд в атаку повел?
- Отстаньте, черти. – Кизрум закрыл лапой нос.
- Нууу, старик, не спи. На том свете выспишься. Расскажи, а?
Кизрум, как всегда, поворчал, поломался для виду, потом сел и простодушно улыбнулся. Отряд загоготал.
- Было это, значится, лет пять назад, братцы. У Брошенного Города наткнулась наша рота на серых чертей. Разведка их, значится, прозевала, как всегда, вот мы на них и нарвалися. Командир кричит – рассредоточьтесь, встаньте, мол, в боевой порядок. Куда там! Лезут твари отовсюду – слева, справа, снизу, с деревьев сыплются. Визг, крики, шерсть столбом, всё как положено. Я, как командир отделения, ищу, значится, своих головорезов, мать их в хвост блохастый. Нету их, понял, да? Я верчу головой, ору во всю глотку позывные, но всё без толку, как в воду канули. Одновременно сдираю со шкуры своей мерзких тварей, в меня вцепившихся, отправляю их к ихнему вонючему богу в порядке очереди, так сказать. Вдруг, слышу, братцы, ребятки мои меня вроде кличут. А откуда кличут, не разберу. Шум вокруг адский, бой идет во всю мочь. Рванулся сюда, туда, нет их! Смотрю – овражек вроде неподалеку. И как будто оттудова моих бойцов голоса. А ситуация складывается на поле боя не в нашу пользу, значится. Теснят черти серые нашу роту, уже и потери есть. Я думаю - что же мои там сидят-то? Чего выжидают, мать их в хвост блохастый? Залетаю со всей дури в овраг, и вроде мне показалось, что вижу среди кустов да листвы синие туники отделения моего, понял, да? И как гаркну – «Отделение, так вас и перетак, в полный рост в атаку маааарш!!» И тут, братцы, из тех самых кустов штук двадцать серых крысёнышей на меня кидаются и начинают, значится, причесывать мне бока, да так качественно, что я потом два месяца в госпитале провалялся!