Словно прочитав эти мысли ― а, возможно, так оно и было, похититель остановил коня, и окружившие его слуги быстро начали строить шалаши и разводить костры. Один из них подошёл, первым делом залечив кость, закинул руку пленника себе на шею и, бросив на землю толстое одеяло, усадил возле огня.
Меня не надо было уговаривать или что-то объяснять дважды ― молча повалившись на грубую, словно сплетённую из стеблей колючек и цепляющих кожу щепок ткань, я тут же закрыл глаза. Рядом тяжело вздыхал Рюк, и его «особенный запах», многократно усилившись, вызывал тошноту в проголодавшемся желудке. Кто-то, тронув за плечо, помог сесть, сунув в руку деревянную ложку и глиняную миску с пахнувшим травами горячим варевом.
Разлепив веки, я тупо уставился на дымящуюся кашу и, подавляя рвотные позывы, быстро всё съел. Рядом стучал ложкой голодный Рюк, и, чувствуя, как в животе разливается блаженное тепло, благородный Избранный, словно старая собака, без сил упал на свою «подстилку». Мысли лениво уплывали куда-то в сторону:
― Не встану, пусть хоть убьёт ― больше не могу…
Тепло костра убаюкивало, и тело наконец-то расслабилось, приготовившись хотя бы на время раствориться в темноте беспамятства, но как только ветерок вместе со смолистым запахом хвои принёс знакомый аромат весенних цветов, я напрягся, изо всех сил вслушиваясь в еле доносившиеся негромкие голоса.
Первый из них сначала показался незнакомым ― резкий, холодный и властный. Он словно упрекал второго собеседника, пока тот отвечал ему, посмеиваясь. Понятно, что «весельчаком» был не кто иной как новый похититель. Странно, но в его насмешливом голосе мне почудилось хорошо скрываемое напряжение.
― Хочет казаться уверенным, а что на самом деле? Неужели он боится своего собеседника? Интересно… Надо постараться открыть глаза, чтобы посмотреть на того, кто посмел повышать голос на этого самоуверенного наглеца ― сейчас, сейчас, всё получится…
Но сколько я ни старался, веки даже не дрогнули ― очевидно, в кашу что-то подмешали. Оставалось только прислушиваться, но обрывки слов и фраз так и не сложились в усталой голове в единое целое ― «движение», «поторопиться», «мало времени»… Ничего особенного. О, а вот это, кажется, обо мне ― «не спускать глаз», «особая сила», «заставить сотрудничать любой ценой»…
― Размечтались, идиоты… Ворон не предатель, просто надо немного потерпеть, и Дар обязательно найдёт «сынка»… ― сознание уплывало, растворяя реальность, и, напоследок сказав себе:
― И всё же ― где-то я уже слышал и этот голос, и такие знакомые язвительные словечки… ― окончательно провалился в сон.
Если бы можно было выбирать, Терри-Ворон предпочёл увидеть себя рядом с разведчиками у ночного костра или летом у озера с одной из многочисленных подружек. На худой конец ― во время боя с Монстрами, но только не это: мало похожие на людей чудища с рогами и горящими глазами кружили вокруг нас с Лисом, тыча зажжёнными палками в хворост, на котором мы сидели. И хохотали, разевая свои зубастые пасти, показывая на пленников длинными когтистыми пальцами. А нам, связанным спина к спине, оставалось только материться, соревнуясь между собой в изобретательности «посылов и мест назначения».
Удивительно, но раньше я никогда не слышал, чтобы хорошо воспитанный Леам ругался, а, тем более, так умело и живописно. До ошарашенного Ворона не сразу дошло, что собрат по несчастью вовсе не Лисёнок, а «придурок в чёрном», и это открытие на какой-то миг лишило пленника дара речи. Однако, ненадолго:
― Какого демона ты делаешь в моём сне, сволочь? ― я чуть не подпрыгнул от бешенства, забыв, что и ноги тоже связаны.
Он смачно сплюнул, чего бы «идеальный» друг никогда себе не позволил:
― Ну и придурок… Волновался бы лучше о том, как избавиться от этих рогатых… тварей ― они же сейчас нас поджарят, как твоего приятеля оборотня. Мозги-то напряги, умник, или ты и в самом деле думаешь, что до сих пор спишь?
Это был неожиданный поворот, впрочем, не смутивший вошедшего в раж школьного хулигана:
― Да чтоб тебя, так — перетак и вверх ногами… не вешай лапшу на уши, ясное дело ― это сон! Ты, зараза, меня загонял, да ещё заставил съесть какую-то отраву, а теперь втираешь полную хр… Думаешь, куплюсь?
Он засмеялся, и это мало напоминало негромкий приятный смех друга, скорее уж странный хохоток постоянного обитателя сумасшедшего дома: