Тело… тело налилось свинцом, и я едва могла пошевелить конечностями.
Черт! Что это?
— Сукин сын, ты что сделал?
— Что? Наручники жмут?
(едко прошептал Берн,
несмело присел на край кровати, глоток виски и уставился на меня)
Резкий рывок, попытка вырваться из "цепей", разорвать оковы — но ничего, ничего не смогла сделать…. кроме как причинить сама себе дикую боль.
Завыла, заайкала я…. невольно повалившись к спинке кровати.
— Что со мной, урод?? Что ты сделал?
— Я умерил твой пыл, сладкая. Теперь в тебе от Вечного, разве что молодость, регенерация и жажда крови.
— Что???
— Зато больше не будешь брыкаться.
— СВОЛОЧЬ!!!
Попытка приблизится, как следует пнуть ногами в Геера, но… черт… ничего, кроме как боли себе… вновь не причинила (даже и на дюйм не сдвинулся).
— СУКИН СЫН!
(спешно отставил стакан в сторону;
театрально подкрался, едко ухмыляясь,
повис надо мною)
— Как же мне нравится, как ты всё время пытаешься уверить в том, что ненавидишь меня. А на самом деле, ничего, кроме как на детские козни в мою сторону, не способна.
А всё почему?
(игриво дрогнула его бровь; улыбнулся)
Поцеловал, нежно коснулся моих губ,
застыл на мгновение.
Рьяный, бешенный укус тут же последовал, едва оторвался он на короткое расстояние.
Рассмеялся, рассмеялся Берн.
(спешно облизался)
— Сладкая, не заводись.
(отстранился, торопко слез с кровати… взял с тумбочки свой стакан и пошел по новую порцию спиртного)
— Урод!
— Да, да… Обзывай меня, обзывай. Мне давно уже наплевать на твои слова.
(нервно скривилась;
короткая пауза выжидания — и задергалась, запрыгала я на месте)
— Освободи меня, осел!
— Ни за что на свете. Как сказала одна женщина, ты — неадекват.
— ЧТО??
— Что слышала. Неадекватная личность.
— А ты — адекватная??? ДА???
Вырубил меня, припер непонятно куда (невольно осмотрелась по сторонам), раздел, а теперь…
— А теперь что?
(замер, уставился в глаза)
— Почему я голая??
— Ты не голая. Ты в белье.
— Ну, спасибо, мать твою. Спасибо.
КАКОГО ХЕРА, спрашиваю, Я ГОЛАЯ??? И МОКРАЯ???
— Под дождь попали.
— ЧЕГО??? КАКОЙ ЕЩЕ ДОЖДЬ??
— Самый обычный, — (короткий глоток… и снова взгляд на меня). — Не хотел, чтобы влажная одежда разъедала тебе кожу. Но вот дальше раздеть не решился, иначе сразу понапридумываешь всяких пошлостей.
— ЭТО Я ПОНАПРИДУМЫВАЮ???
— Ну так…
Нет, я понимаю, даже… уверен, что этого тебе бы хотелось: чтобы я воспользовался ситуацией. Но, прости, не так воспитан.
— ДА ТЫ ЧТО??
— Угумсь, — и снова глоток.
— УБЛЮДОК!
— Да, да. Я такой. Кричи. Кричи… знаю, ты от этого заводишься.
— ЧТОООО???
(вмиг прильнул, шепот, обжигая губы)
— Возбуждаешься, говорю. От того, что меня унижаешь, оскорбляешь…. а я сдерживаюсь, прощаю… Терплю.
Это тебя очень заводит.
(плевок, смачный плевок в рожу)
— Остынь, Казанова.
Ты меня явно не волнуешь.
— Неужели??
(провел, провел рукой между грудью, по животу, вниз)
Тогда почему кожа гусиной становиться, дрожишь, нервно дышишь от моих прикосновений?
— Противно, Берн. Мне просто… противно.
— Неужели?
(опустился, прильнул на расстояние вдоха губами к моему соску и замер)
И сейчас противно?
— Да.
(лизнул, коротко лизнул его и тут же отпрянул назад, перекатился на бок и встал с кровати)
Жаль…
— Подонок!
(рассмеялся; неспешно прошелся по комнате и сел в кресло)
Черт.
(упали мне волосы на глаза…
нервно фыркнула, подула я на висящие пряди)
Не поняла…
(жадно затрясла головой, еще больше локонов скидывая на лицо)
Не поняла, идиот. Ты что…. ТЫ МЕНЯ ПЕРЕКРАСИЛ????
— Я же сказал, что мне не понравилось то, что ты сотворила со своими волосами.
— Ты БОЛЬНОЙ??? ДА??? КАКОГО ХЕРА???
Глава Сорок Вторая
(Берн)
Да уж. Наверно, никогда я не видел тебя более прекрасней, чем сейчас. Смиренная, спокойная, довольная… Впервые не возмущаешься, не кричишь, не пытаешься язвить, грубить или какими другими подлыми путями причинить мне боль. Не воюешь, не дерешься.