Изо всех сил он пытается повиноваться, и этим стоит полюбоваться. Он перемещает свое прекрасное тело по полу и открывается мне. Он делает подношение в виде себя, а рука без остановки работает над напрягшимся покрасневшим членом. Мне заметно, насколько он близок. Как ему больно, как он пытается достичь кульминации и одновременно эту кульминацию сдержать.
— Пожалуйста, — умоляет он. — Мне нужно кончить. Позволь мне кончить, Кит.
«Кит».
Боже. От его слов по телу пробегает дрожь, и я ловлю себя на том, что шепчу:
— Скажи мне свое имя.
Он не медлит.
— Уилл.
Это всего лишь имя. Ничего особенного, но такое ощущение, будто ничего важнее нет. Оно как подарок. Его имя, его уступка. Его доверие, его открытое в предложении тело. И не из-за пистолета в моей руке, а из-за желания. И из-за того, что я всего этого потребовал.
— Теперь можешь кончить, Уилл.
Всхлипнув, он извивается и начинает выстреливать. Первый пульс попадает ему в плечо. Он кончает ритмичными мощными струями, протяжно постанывает и матерится. Бессмысленный поток ругательств срывается с его губ.
— Ох, черт. Господи боже, как же…
Наблюдая за ним, накрываю ладонью болезненно разбухший член и проклинаю тот факт, что ничего не могу с этим поделать.
Закончив, он подается вперед и, удерживая равновесие, рукой упирается в пол. Он как выжатый лимон, покрыт собственной спермой, грудь из-за приложенных усилий тяжело вздымается. Он офигеть как прекрасен.
Уилл.
«Уилл».
Разглядывая его, пока он приходит в себя, мне приходит в голову, что в течение последних нескольких минут этот мужчина был полностью в моей власти. И это чувство самое лучшее в мире. Как он мне доверился. Мне — своему врагу.
Стоит задуматься о случившемся, на меня накатывает чистейшее благоговение.
Но когда Уилл наконец-то поднимает на меня взор, выражение его лица меняется. Нужда испарилась. Теперь он настороже. Полон раскаяния. Он бросает взгляд на «люгер» в моей руке, и я тут же жалею, что не могу вышвырнуть чертову штуковину куда подальше… вышвырнуть и броситься к нему. Поднять на ноги и завладеть его губами. Но уже и эта возможность потеряна. Беру пистолет поудобнее и невозмутимо смотрю на него в ответ.
— Ну, это было то еще шоу, Уилл. В общем и целом очень занимательное.
В этот раз, когда я произношу его имя, он вздрагивает и резко закрывает глаза.
— Теперь убьешь меня? — ровным тоном спрашивает он. Подавленное выражение на его лице невыносимо.
Тем не менее вынуждаю себя натянуто улыбнуться.
— Не сразу. Сначала несколько вопросов.
— Например?
— Например, кто ты?
— Незначительная персона. — Он пытается подняться.
— Оставайся на полу, дорогуша. — В моем вкрадчивом голосе звучит угроза. — Ты мне больше нравишься на коленях.
Он замирает, взгляд не отрывается от меня. Расслабленный член примостился на бедре. Уязвимый.
— Ты с управлением, — выдаю я.
— Нет.
— Тогда с кем?
— Ни с кем, — отвечает он.
Хохочу.
— Ты никто и ничего не знаешь.
— Я не говорил, что ничего не знаю, — спокойно отзывается он.
Симулируя скуку, вздыхаю.
— Тогда просвети меня. Что ты знаешь?
Он глядит на меня горящим взглядом.
— Я знаю, что Сергей Ползин должен умереть. — Уверенный голос дрожит.
Я с ним не спорю. Боже, да я сам фантазировал об убийстве Ползина, но здесь все иначе. Уилл пылает убежденностью мученика. Очевидно, здесь нечто личное. Без сомнений, Ползин ответственен за смерть какого-то знакомого Уилла.
Снова вздыхаю.
— Довольно неловко. Ты же понимаешь, что я не позволю тебе убить моего босса. Ты не оставляешь мне выбора.
За фасадом чрезмерной усталости скрываю поднимающуюся тошноту. Неужели ему ясно, что я смогу сделать что угодно, кроме как засадить в него пулю? Вот бы он согласился на сотрудничество, отступился.
Либо до него доходит, либо он отказывается подыгрывать, потому что смотрит мне прямо в глаза и произносит:
— Ползин умрет.
Дерьмо.
Теперь мы зашли в тупик.
«Тебе несвойственно оставлять дела незавершенными...»
И как раз в тот момент, когда я готов сделать то, что требуется, крепче обхватываю «люгер» и поднимаю дуло вверх, раздается резкий и решительный стук в дверь.