— Для нашей маленькой подружки, — говорю я.
Он хмыкает и завязывает ей глаза.
Вынимаю телефон. Дмитрий прислал план этажа. Увеличиваю его и пару минут изучаю, Ползина и рыжую, которые уже начинают свои развлечения, игнорирую. Ползин бормочет непристойности, пробегается руками по связанному телу.
Обхожу комнату по периметру, осматриваю живопись и литье, узоры на коврах. Мое внимание привлекает вертикальный стенд с очередными кнутами. Учитывая выставку на стене, он кажется лишним. Осторожно на него надавливаю.
Он немного сдвигается. Но чрезмерно много, чтоб быть обычной частью стены. Ощупываю заднюю часть корпуса и обнаруживаю искомое — тщательно спрятанную дверь, которой нет на плане.
Возвращаюсь к Ползину как раз в тот самый момент, когда он своей пятерней дает девушке пощечину — чересчур яростно, она падает на пол. Она лежит и тяжело дышит, а я ничего не могу поделать, мне нужно сохранить рабочее лицо.
Никаких слабостей. Особенно перед Ползиным. Для него любая разновидность сопереживания — слабость.
— Дорогой, — привлекаю я его внимание.
Он бросает на меня взгляд.
— Моя сладкая?
— Я вот тут тихонько посижу и посмотрю, как ты творишь свою магию. — Жеманно проговаривая слова, жестами показываю ему свои истинные намерения и тычу в сторону секретной двери. Изображаю, что иду туда, и он кивает.
— Конечно, — соглашается он. — В этот раз просто посмотри, Катерина. Я использую эту шлюху, чтоб тебя научить.
Иду обратно к открытой двери, из-под туники достаю «люгер». Делаю шаг за дверь.
Я в коридоре с приглушенными напольными огнями, такими по ночам освещают проходы в самолетах. Они бегут в обоих направлениях, но их крайне мало, и многое остается в тени. Включаю подсветку на телефоне, она являет то, что меня окружает. Остаюсь доволен. Кроме меня, тут никого нет. Потом захлопываю дверь и пристраиваюсь в темном уголке. Из левой сандалии вынимаю лезвие, чтоб можно было бесшумно убить.
В темноте колотится сердце.
Мысленно возвращаюсь в тот номер в Нью-Йорке. К мужчине, что стоял передо мной на коленях в тусклом свете прикроватной лампы, его имя, словно дар, срывается с губ. Уилл. К его открытому в предложении телу.
Я встречусь с ним вновь.
Было ясно, что этот момент настанет, как бы я ни пытался его предотвратить.
С недавнего времени я отчаянно выискиваю подсказки о местонахождении Рок-файла. Прочесал все резиденции Ползина. Изучил полетные листы, счета, корреспонденцию. Все, что может навести на след файла, и я сам смогу убить Ползина.
Что угодно, лишь бы избежать выбора между Уиллом и гребаным файлом.
Потому что мне придется выбрать файл. Придется остановить Уилла. И не так, как в прошлый раз. В этот раз мне придется остановить его безвозвратно. Слишком рискованно оставлять его в живых, хотя от мысли о его убийстве меня мутит.
Да что это за хрень такая? У меня больше нет совести. Никто не помешает мне выполнить то, что требуется.
«Между мной и Уиллом всего лишь похоть, — убеждаю себя. — И все». Элементарная животная страсть. Химическое вещество в мозгу. Рок-файл намного важнее. Для семьи и верности. Жизней агентов.
Крови.
Он не может быть опубликован.
Я не допущу.
Глава 11
Уилл
Комната похожа на съемочную площадку дешевого порнофильма о Дракуле. Деревянные полы выкрашены в черный цвет, — и, без сомнений, покрыты антибактериальным веществом — стены обиты красной искусственной кожей. Нас окружают столы со сложными ремнями и скобами. Возле одной стены стоит крест в человеческий рост, возле другой — такого же размера буква «Т» и тоже с ремнями и скобами. Газовые факелы, вмонтированные во все четыре стены, добавляют комнате трепетности.
Знак в ведущем сюда коридоре гласит: «Исследуй свои фантазии», но больше похоже на полную противоположность исследованию, по крайней мере, для меня. Все кажется столь же глупым, как и моя кепка. Ненавижу эту кепку.
Агент Вагнер останавливается возле крестообразного каркаса и присвистывает.
— Андреевский крест. — Она указывает на кожаный ремень, который вроде бы предназначен для крепления запястий. Или, черт, может, и лодыжек, насколько я понимаю. Людей на этих фиговинах привязывают вверх ногами?